Перейти к содержимому


ratisbons.com
Фотография

Третье (сентябрьское) наступление противника на Мурманск


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 519

#41 OFFLINE   Dietrich

Dietrich

    Активный участник Форума

  • Topic Starter
  • Пользователь
  • PipPipPipPipPip
  • 3 471 сообщений
  • 20 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 21:14


Отправлено 06 Октябрь 2011 - 14:56

Если не ошибаюсь на вооружении 6 -й батареи были гаубицы М-30


Вот это подарок - это же мой родной Никополь! Гаубица стоит на дамбе в месте форсирования Днепра.

В 6-й батарее (вероятность - процентов 95)были или гаубицы обр. 1909/30, или обр. 1910/30. Нового оружия в те годы было не вдоволь, а вот вполне прекрасного "старья" - валом.

Прикрепленные файлы


Сообщение отредактировал Dietrich: 06 Октябрь 2011 - 15:10


#42 OFFLINE   Thor

Thor

    Активный участник Форума

  • Модератор
  • PipPipPipPipPip
  • 7 577 сообщений
  • 46 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 12:47
  • Город:Ленинград-Романов на Мурмане


Отправлено 06 Октябрь 2011 - 15:09

Вот это подарок - это же мой родной Никополь! Гаубица стоит на дамбе в месте форсирования Днепра.

В 6-й батарее (вероятность - процентов 95)были или гаубицы обр. 1909/30, или обр. 1910/30. Нового оружия в те годы было не вдоволь, а вот вполне прекрасного "старья" - валом.


10/30(модерн-е Шнейдера) были на Севере распространены.Про "старье"-в точку,на Среднем,например,использовались 152 мм Шнейдера,130 мм Обухов/Виккерс,на Сеть-Наволоке-даже Канэ,дворики до сих пор остались. Но мой принцип-нет документа,рассматриваю все версии.Хотя и остановился в свое время на 10/30.

Сообщение отредактировал Tor: 06 Октябрь 2011 - 15:15


#43 OFFLINE   lvs

lvs

    Активный участник Форума

  • Пользователь
  • PipPipPip
  • 866 сообщений
  • 0 тем
    Last Visit 30 Июн 2016 00:09
  • Город:Мурманск

Отправлено 06 Октябрь 2011 - 15:46

10/30(модерн-е Шнейдера) были на Севере распространены.Про "старье"-в точку,на Среднем,например,использовались 152 мм Шнейдера,130 мм Обухов/Виккерс,на Сеть-Наволоке-даже Канэ,дворики до сих пор остались. Но мой принцип-нет документа,рассматриваю все версии.Хотя и остановился в свое время на 10/30.


Вот что попалось в итернете.

Уже в первый день войны залповым огнем своих четырех 122-миллиметровых гаубиц М-30 образца 1938 года, батарейцы сбили вражеский самолет. Вскоре, после обострения ситуации на сухопутном фронте, батарея была переброшена на стык трех дорог в пятидесяти километрах от нашего города, где скупо прикрытая пехотой, стала последним рубежом перед Мурманском. С 7 сентября в течение недели артиллеристы, не имея ни флангов, ни тыла, отражали натиск противника. К тому же поддерживавшая их пехота была переброшена на другой участок, где складывалась еще более угрожающая ситуация. Батарейцы остались одни, но продолжали вести огонь по противнику. Выходили из строя орудия, гибли бойцы. 14 сентября оставшиеся в живых оказались в окружении и приняли свой последний бой.

http://www.murmantou...taree_murmansk/

#44 OFFLINE   Thor

Thor

    Активный участник Форума

  • Модератор
  • PipPipPipPipPip
  • 7 577 сообщений
  • 46 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 12:47
  • Город:Ленинград-Романов на Мурмане


Отправлено 06 Октябрь 2011 - 15:51

Вот что попалось в итернете.

Уже в первый день войны залповым огнем своих четырех 122-миллиметровых гаубиц М-30 образца 1938 года, батарейцы сбили вражеский самолет. Вскоре, после обострения ситуации на сухопутном фронте, батарея была переброшена на стык трех дорог в пятидесяти километрах от нашего города, где скупо прикрытая пехотой, стала последним рубежом перед Мурманском. С 7 сентября в течение недели артиллеристы, не имея ни флангов, ни тыла, отражали натиск противника. К тому же поддерживавшая их пехота была переброшена на другой участок, где складывалась еще более угрожающая ситуация. Батарейцы остались одни, но продолжали вести огонь по противнику. Выходили из строя орудия, гибли бойцы. 14 сентября оставшиеся в живых оказались в окружении и приняли свой последний бой.

http://www.murmantou...taree_murmansk/


Да,это кочует с сайта на сайт.Так же,как и потопление ПЛ выстрелом с о.Кильдин))).Но,увы,это не документ и даже не фото.

#45 OFFLINE   Dietrich

Dietrich

    Активный участник Форума

  • Topic Starter
  • Пользователь
  • PipPipPipPipPip
  • 3 471 сообщений
  • 20 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 21:14


Отправлено 06 Октябрь 2011 - 16:41

Документы существуют, но к ним нужно ехать, это в Подольск. Если кто соберётся при случае, можно подсказать, где искать.

Продолжим с разбором интересных книжек. Есть ещё один опус - книжка-брошюрка Ивана Статюка под названием "Оборона Заполярья 1941", изданная в 2006 году в Москве тиражом 2000 штук. Не сказать о ней было бы неправильно, но цитировать её я не стану. И вот почему - некто И.Статюк не приводит ни одного источника своего исследования, что говорит о том, что он - банальный плагиатор. Т.е. человек, издающий под своим именем исторические материалы, добытые где-то при случае, и скорее всего, не совсем честным путём.

Судя по содержанию - это что-то наподобие курсовых работ слушателей военных академий, ставших таким образом доступных для широкой публики. Неточностей исторического плана работа практически не содержит, но и ничего нового не привносит. В общем, научная ценность такого издания равна практически нулю. Интересно, что для фона обложки издания, посвященного Заполярью, художник выбрал карту Литвы.

Интересующиеся могут найти это творение в сети, как и созвучные ему по названию, но относящиеся к другим фронтам.

Прикрепленные файлы



#46 OFFLINE   DMS

DMS

    Активный участник Форума

  • Пользователь
  • PipPipPipPipPip
  • 3 574 сообщений
  • 172 тем
    Last Visit Вчера, 19:55
  • Город:Кола


Отправлено 07 Октябрь 2011 - 04:35

Несколько фото из книги Палия Г.Я. "Шестая героическая" ...
Прикрепленный файл  6 батр_1.jpg   101,55К   89 скачиваний Прикрепленный файл  6 батр_3.jpg   104,81К   67 скачиваний
Прикрепленный файл  6 батр_2.jpg   133,08К   65 скачиваний Прикрепленный файл  6 батр_4.jpg   138,59К   66 скачиваний
Прикрепленный файл  6 батр_5.jpg   95,45К   68 скачиваний
Прикрепленный файл  6 батр_6.jpg   207,49К   71 скачиваний

Похоже некоторые детали теперь уже на этом памятнике ?
Прикрепленный файл  6 батр_7.jpg   203,38К   66 скачиваний

#47 OFFLINE   lvs

lvs

    Активный участник Форума

  • Пользователь
  • PipPipPip
  • 866 сообщений
  • 0 тем
    Last Visit 30 Июн 2016 00:09
  • Город:Мурманск

Отправлено 07 Октябрь 2011 - 17:50

Несколько фото из книги Палия Г.Я. "Шестая героическая" ...
Прикрепленный файл  6 батр_1.jpg   101,55К   89 скачиваний Прикрепленный файл  6 батр_3.jpg   104,81К   67 скачиваний
Прикрепленный файл  6 батр_2.jpg   133,08К   65 скачиваний Прикрепленный файл  6 батр_4.jpg   138,59К   66 скачиваний
Прикрепленный файл  6 батр_5.jpg   95,45К   68 скачиваний
Прикрепленный файл  6 батр_6.jpg   207,49К   71 скачиваний

Похоже некоторые детали теперь уже на этом памятнике ?
Прикрепленный файл  6 батр_7.jpg   203,38К   66 скачиваний


Разве это не памятник летчикам?
памятник батарее выглядит по другому.
И еще вопрос к DMS- если у вас есть книга про батарею,то нет ли там упоминания про модели пушек?

#48 OFFLINE   Thor

Thor

    Активный участник Форума

  • Модератор
  • PipPipPipPipPip
  • 7 577 сообщений
  • 46 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 12:47
  • Город:Ленинград-Романов на Мурмане


Отправлено 07 Октябрь 2011 - 17:57

Вот он,плиту с него выкладывал выше в теме:

#49 OFFLINE   Thor

Thor

    Активный участник Форума

  • Модератор
  • PipPipPipPipPip
  • 7 577 сообщений
  • 46 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 12:47
  • Город:Ленинград-Романов на Мурмане


Отправлено 07 Октябрь 2011 - 17:57

Вот он,плиту с него выкладывал выше в теме:

Прикрепленные файлы



#50 OFFLINE   lvs

lvs

    Активный участник Форума

  • Пользователь
  • PipPipPip
  • 866 сообщений
  • 0 тем
    Last Visit 30 Июн 2016 00:09
  • Город:Мурманск

Отправлено 07 Октябрь 2011 - 18:10

Вот он,плиту с него выкладывал выше в теме:


да да я это понял.просто непонятно выглядит памятник летчикам и возложение венков к нему братьями Лысенко.
Да и выглядит этот памятник сейчас по-другому(я про памятник летчикам в низине)

Прикрепленные файлы



#51 OFFLINE   lvs

lvs

    Активный участник Форума

  • Пользователь
  • PipPipPip
  • 866 сообщений
  • 0 тем
    Last Visit 30 Июн 2016 00:09
  • Город:Мурманск

Отправлено 07 Октябрь 2011 - 18:56

Потери по 1941 году.
Книжка Оборона Заполярья .Статюк И.
Странный подход.потери измеряются в разных системах мер)))

Прикрепленные файлы



#52 OFFLINE   DMS

DMS

    Активный участник Форума

  • Пользователь
  • PipPipPipPipPip
  • 3 574 сообщений
  • 172 тем
    Last Visit Вчера, 19:55
  • Город:Кола


Отправлено 10 Октябрь 2011 - 04:38

Разве это не памятник летчикам?
памятник батарее выглядит по другому.
И еще вопрос к DMS- если у вас есть книга про батарею,то нет ли там упоминания про модели пушек?


Возможно это был деревянный памятник, со временем перестроен ?
На фото из книги на табличке с самолётом не орудие ли видно ?

Тут вот пишут "...К сожалению, погребение батарейцев на месте их последнего боя оказалось без присмотра и в 60-е годы было осквернено вандалами. Только в 1991 году благодаря усилиям поисковиков сохранившиеся останки воинов были перезахоронены у подножия монумента в Мурманске. Спустя три года здесь установили плиту из черного мрамора, на которой в алфавитном порядке высечены фамилии всех погибших героев. Их оказалось 71...."

Может быть после перезахоронения и табличку изменили ?

В этой книге про модели не сказано, только калибр. Получу книжку "Солнце в ночи", может там что есть ...

#53 OFFLINE   Dietrich

Dietrich

    Активный участник Форума

  • Topic Starter
  • Пользователь
  • PipPipPipPipPip
  • 3 471 сообщений
  • 20 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 21:14


Отправлено 10 Октябрь 2011 - 09:14

Следующий автор – Макар Андреевич Бабиков. От остальных участников войны и военных историков его отличает то, что он показывает ход событий в практически хроникальном порядке и при этом описывает всю взаимосвязь событий во всей их широте.

Вот что говорит об этом авторе аннотация к его книге «На восточном берегу»:

"Герой Советского Союза Макар Андреевич Бабиков — бывший главный старшина Военно-Морского Флота с 1941 года воевал с немецко-фашистскими захватчиками на севере. Во время войны с Японией он командовал взводом разведки в Отряде особого назначения Тихоокеанского флота. После войны М. Бабиков много лет работал в Коми АССР — был секретарем горкома партии, заместителем председателя Совета Министров республики. По партийной путевке был направлен в органы государственной безопасности, затем работал в аппарате ЦК КПСС. В последние годы М. А. Бабиков — ответственный сотрудник Совета Министров РСФСР."

Уникальность исследований М. А. Бабикова состоит в том, что он не стал, как многие, описывать свои личные впечатления о войне, ограничившись только перечислением событий и не вдаваясь глубоко в понимание их сути (что вполне понятно, если речь идёт о простом бойце), по принципу «Была война – мы ходили в атаку - наши победили». В принципе, если бы он, как Герой Советского Союза, написал такие воспоминания, «для галочки», как это сделали многие другие, о нём в данном случае и вспоминать бы не стоило.

Но Макар Андреевич поступил иначе. Он пошёл намного дальше других и оставил после себя труды, которые можно смело назвать образцом для других исследователей. Эти труды вместили в себя и личный опыт автора, и сведения, полученные от непосредственных очевидцев событий, и, что весьма немаловажно и необычно – анализ материалов западных публикаций. Причем анализ этот не сводится к дословному цитированию отдельных фрагментов книг западных авторов, как это принято у отечественных историков. В отношении использования этого материала М. А. Бабиков поступил иначе - к примеру, отдельные фрагменты текста его книги «Летом сорок первого» практически пересказывают соответствующие разделы книги В.Гесса «Арктический фронт в 1941 г..».

По сути, в данном случае М.А. Бабиков выступает в роли переводчика-интерпритатора, донося до массового русскоязычного читателя недоступные для него в те годы в силу иноязычия и идеологической зашоренности мысли и фактуру книги В.Гесса, обернув их при этом в оболочку литературно-документального повествования с большим количеством прямой речи, необычную для военно-исторического исследования такого уровня. Но в этом заимствовании ничего зазорного, считаю, нет – основываясь на данном материале, в отношении некоторых вопросов военной истории М.А. Бабиков становится фактически первооткрывателем в отечественной военно-исторической литературе.

К примеру, он первый и очень долгое время единственный отечественный автор, кто описывал бой, который принял гарнизон приграничной высоты 204,6 (в настоящее время – высота 206,0) и который является первым боем на сухопутном фронте на Мурманском направлении. Мимо этого боя прошли все отечественные историки, за исключением М. А. Бабикова. Его же к такому выводу привёл анализ иностранных источников, в которых бой за высоту 204,6 занимает ключевое место в атаке на Титовский укрепрайон в первые дни войны.

Ещё одно обстоятельство, ставящего М.А. Бабикова на голову выше остальных историков – это то, что он не счёл за труд соотнести известное ему по личному опыту, добытое от очевидцев и прочитанное в книгах, непосредственно с местностью, пройдя своими ногами те места, где происходили события минувшей войны. И это последнее делает его работу объективной и практически ценной.

Предоставим слово самому автору:

"Жаркое, опаленное дыханием яростных сражений, лето сорок первого...
Пламень войны и студеные воды Баренцева моря. Оборона Заполярья, несгибаемая стойкость Мурманска. Война в Арктике. Арктический фронт... Впервые в военной истории вошли в обиход эти термины.

Война застала меня краснофлотцем — первогодком на Северном флоте. В зенитном дивизионе, стоявшем на прикрытии главной базы в Полярном, я прослужил после учебного отряда всего несколько недель, затем был переведен в полпототдел (?) ПВО флота, откуда в начале сорок второго добровольцем перешел в разведку.

Какое пожарище разгорелось тем трагичным летом на Крайнем Севере, вблизи океана и льдов, на самом краю земли, откуда граница и фронт пролегли по морским далям... Как случилось, что сильный — намного сильнее нас — враг пробился от границы всего на три десятка километров...

Тысячи морских миль и сотни покоящихся на океанском дне кораблей и судов... Западная Лица, Мустатунтури — неодолимая преграда, не пробитая врагом оборона... Умение заглянуть врагу за спину, распознать, что у него творится в тылу, выведать его замыслы, опыт разведки... Об этом и о многом другом пойдет повествование в этой книге.

Перед моими глазами и теперь маячат тонущие моряки, рыскающие стаи «юнкерсов», колонны шагающих на фронт краснофлотцев, перепоясанных, как встарь, пулеметными лентами. Многое из того, о чем здесь рассказано, я узнал потом от своих друзей в разведывательном отряде штаба флота, ставшем для меня дружеской семьей и школой возмужания. Мои боевые товарищи напутствовали меня написать о них, о флотских разведчиках, показать людям, какую суровую вахту они несли вдоль берега моря Баренца, воздать каждому свое — и живым и мертвым, рассказать их родным и близким, как эти моряки исполнили свой долг перед Отчизной до конца. Эта неоплаченная дань долгие годы неотступно шла за мной тенью.

Не раз брался я за перо. Со страниц газет, толстых и тонких журналов сошли из моих очерков к читателю краснофлотцы и старшины, командиры и комиссары, соратники из норвежского Сопротивления, следившие за морем и берегом вплоть до Нордкапа.
Наконец набрался смелости подступиться к многоликому полотну о разведчиках. И тут обнаружилась, казалось бы, давно известная истина: отряд разведчиков существовал не сам по себе, эта, как мы называли в обиходе, «хитрая контора» была неотъемлемой и очень существенной частицей флота, командующий держал её под своей рукой. Немыслимо писать об отряде в отрыве от флота.
Через призму отряда следовало взглянуть на весь флот: как он помогал армии защищать Заполярье, как стерег единственный широкий и открытый путь в Мировой океан, к нашим тогдашним союзникам. Ниточка от отряда повела через флот к сухопутному фронту, к войне на мурманском направлении. Волей-неволей пришлось обратить взор на Западную Лицу, сызнова и по-иному посмотреть на полуострова Средний и Рыбачий.

С моей военной вышки вся панорама боев в Заполярье не была видна. Распознать ее помогли архивы. Годы ушли, чтобы вычитать десятки томов документов, исписать в тетрадях многие сотни страниц. Через лупу я всматривался в бесчисленные сопки, озера, реки и ручьи, заливы и бухты, переправы и пороги, морские пути и пешеходные тропы. Пешком исходил тогдашнюю линию фронта на Лице, поднимался на Мустатунтури и по северному и по восточному скатам, снова протопал те маршруты, по которым в войну мы ходили в разведку. Со мной делились воспоминаниями боевые друзья-товарищи, обрисовывали картину боев военачальники вплоть до командарма.

Полотнище боев за Мурманск раскинулось перед моими глазами во всю ширину. Я почти готов был писать его.
Но тут вдруг заела мысль: а как противник готовился к походу, что же он против нас двинул, как он сам объяснял свою неудачу во внутренних, не предназначенных для публикации документах?

Сызнова пересмотрел наши разведывательные сводки и обзоры, с большим трудом дотянулся до нескольких печатных публикаций, изданных в послевоенные годы в западных странах. Многое стало яснее. И все же хотелось, чтобы война на экране спроецировалась с той, с вражьей стороны более четко и выпукло. И опять я почувствовал себя как без рук: явно не хватало того, что писал противник про себя в те годы, что складывалось в архивы не для обнародования.

Помог случай. На одном из озер моряки обучались подводному плаванию в легких водолазных костюмах. На дне они наткнулись на необычный клад: покрытые слоем ила, лежали орудия, пулеметы, минометы, тюки имущества, железные ящики с документами. Кое-что выгребли, просушили, обработали и перевели. Это сокровище не поддается оценке.

Я не находился на флагманском командном пункте флота, не сидел за столом переговоров немецких военачальников. Но сухой язык документов постарался переложить в более удобочитаемую форму. В нескольких случаях не избежал соблазна прибегнуть к авторскому домыслу. Но почти всегда за ними стояли какие-то реальные случаи или люди. В книге нет ни одного вымышленного лица.

Если тебе, читатель, эта книга поможет лучше узнать, за что еще тысячи оставшихся в живых ветеранов носят на своих пиджаках медаль «За оборону Советского Заполярья», я буду счастлив — я исполнил завет своих боевых товарищей.

Автор
".

Не буду навязывать своё мнение, но считаю, что с поставленной задачей Макар Андреевич справился блестяще. Он, обладая несомненным литературным даром, оставил после себя книги, историческую ценность которых вряд ли кто возьмётся всерьёз отрицать. Если кто-то хочет прочитать в одной книге о событиях лета 1941 года в Заполярье, получив при этом вполне законченное представление о деталях событий - читайте книгу А.М.Бабикова "Летом сорок первого".

На фото - М.А.Бабиков в разные годы жизни (цветное фото - 2005 г.).

Прикрепленные файлы

  • Прикрепленный файл  Image1.jpg   186,87К   53 скачиваний
  • Прикрепленный файл  Image2.jpg   189,69К   57 скачиваний
  • Прикрепленный файл  Image3.jpg   252,55К   43 скачиваний

Сообщение отредактировал Dietrich: 17 Июль 2012 - 19:54


#54 OFFLINE   Dietrich

Dietrich

    Активный участник Форума

  • Topic Starter
  • Пользователь
  • PipPipPipPipPip
  • 3 471 сообщений
  • 20 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 21:14


Отправлено 10 Октябрь 2011 - 09:23

Главы из книги "Летом сорок первого":

Глава XXVII

В горный корпус Дитля пожаловал новый высокопоставленный посланец: на этот раз верховное главное командование вооруженных сил Германии отправило в вояж на север, на Мурманское направление, генерал-лейтенанта Верлимонта (так в тексте, фактически - Варлимонт D.).
Сначала генералы сели беседовать вдвоем.

Верлимонт сказал Дитлю, что высшее командование теперь, на исходе лета, самым пристальным образом смотрит на Мурманск.
Столь длительная остановка корпуса на Лице никак не предусматривалась планами. Это топтание на одном рубеже вызывает беспокойство. Русским на Лице надо нанести такой удар, чтобы они не могли больше оказать никакого сопротивления на пути к Мурманску. Успеха приказано добиться в нынешнем году.

— А для этого нельзя застревать в глубокую осень, тем более в зиму. Пока осенние дожди не развезли совсем дороги, не подняли уровень воды в реках, не напитали до краев болота — надо двинуть корпус вперед. Самое позднее — первая декада сентября. Дальнейшая отсрочка станет пагубной. К этому времени надо все готовить,— закончил Верлимонт.

— Но вы же знаете, какие потери понес корпус в летних боях. Некоторые полки надо отводить на формирование. Операция по очистке приморского плато стоила нам тоже немало. Маршевые пополнения далеко не восполняют эту убыль,— жаловался Дитль.

— Но вам в корпус выделили финский пехотный полк, два пулеметных батальона, батальон самокатчиков еще до этой операции.

— Да, они пришли в момент наступления, но не смогли перевесить чашу весов. От их прибытия мы не ощутили превосходства над противником. Эти силы отвлек на себя, по существу, русский десант. С тем, что у меня теперь есть, я могу только стабилизировать фланги и удерживать фронт вдоль реки, чтобы он не откатился назад. Боеприпасов нет, расстреляли все. Нужно время, пока их подвезем сюда,— продолжал прибедняться Дитль.

— Перед моим отлетом сюда мне сообщили, что верховное командование выделило вам 388-й пехотный полк — он усилен дивизионом артиллерии, саперами и обозом,— и 9-й пехотный полк СС. Они оба в Норвегии и им приказано немедленно перебазироваться на Лицу,— перечислял подкрепления Верлимонт.

— Я получил сообщение об этом, они в пути, для их переброски нужно не так много времени. Но даже с ними мы не обретем того перевеса, который нужен, чтобы разгромить здесь русских.

— В верховном командовании считают, что надо уничтожить силы русских именно тут, не дать им возможности отступить на другие рубежи, тем более к Мурманску. Окружив и разбив их возле Лицы, вы откроете себе свободный путь на Мурманск, им его будет защищать нечем, с юга подкреплений они не получат, там брать нечего, положение в центре и под Ленинградом у них назревает критическое.

— Окружить и не выпустить из котла можно не менее чем с двойным преимуществом,— не сдавался Дитль.

— У вас и сейчас войск вдвое больше, чем у русских. Для полного успеха операции по уничтожению вы получите еще и 6-ю горноегерскую дивизию. Она уже перебазировалась из Греции в Германию, в ближайшие дни будет грузиться на суда и к началу сентября должна быть здесь. Не исключено, что она сможет участвовать в наступлении, во всяком случае, если не в уничтожении русских тут, на Лице, то в походе на Мурманск и штурме его — бесспорно. Дивизия, как вы знаете, опытная, она прорывала линию Метаксаса, за это ей была предоставлена честь открывать парад в Афинах, — нахваливал Верлимонт.

— Я эту дивизию знаю. Надежды на нее самые лучшие. Хотя резкая перемена места может повлиять на солдат. Из Греции да в Заполярье, притом еще в осеннее непогодье, в предвидении зимы,— настораживал Дитль.

— Зиму на Лице встречать ни в коем случае нельзя. До холодов и снега кампания должна быть завершена. Зиму ваши войска встретят и будут квартировать в Мурманске. Всю кампанию на севере приказано закончить в этом году. Поэтому новую операцию вам надо провести, как я уже сообщил, не позже первых чисел сентября.

— Мои солдаты это тоже понимают. Их вовсе не увлекает перспектива зимовать в голых сопках на заледенелых камнях. И они будут рваться в Мурманск, — соглашался Дитль.

— Высшее командование теперь больше, чем когда-либо, ожидает успеха у Мурманска. Русские и их союзники строят свои планы на использовании Мурманска в морских перевозках. Мы лишим их этого порта, заблокируем море, — Верлимонт напирал на особую значимость Мурманска в назревающей ситуации.

— Чтобы дойти до Мурманска и взять его, нам придется одолеть ряд нелегких рубежей, — Дитль вовсе не склонен был облегчать перед Верлимонтом трудность задачи.

Генералы встали и подошли к карте.

— Вот смотрите, — продолжал Дитль, передвигая указку на восток от Лицы. — Если мы даже уничтожим их здесь, на Лице, не выпустим из мешка, на нашем пути окажутся труднопроходимые участки. Вы видите, какая цепь озер тянется к югу от Ара-губы. Все эти перешейки могут защищать значительно меньшие силы, чем на Лице. Озера форсировать нечем, десантные средства сюда даже не заказаны. Будем пробиваться через перешейки. Возьмем этот рубеж — впереди опять такой же, от Ура-губы с полосой озер. Перед Кольским заливом пятнадцатикилометровая гряда высот, которые ничуть не легче здешних.

— Где русские наберут людей, чтобы их удерживать? Переварите их в здешнем котле, а других у них нет, — подсказывал Верлимонт.

— Мы еще не знаем, что они доставили туда морем и железной дорогой. А доставить могли. Хотя дорогу от Ленинграда и перехватили финны, но у русских стала действовать новая дорога от Обозерской на Сороку. Кольский залив широк, от двух до четырех километров. Будем обходить его с востока, все равно надо форсировать две реки — Тулому и Колу,— Дитль водил указкой возле Мурманска.

— Но одолели же вы Титовку и Лицу...

— У Мурманска будет труднее. Мостов через реки нет. У русских артиллерии там не меньше, чем здесь. Аэродромы ближе, мы же от своих уйдем. Протяженность фронта почти удвоится, он вытянется от Полярного до Туломы и Колы. Приморский фланг потребует сил намного больше, чем теперь. Я убежден, что русские добровольно не сдадут Рыбачий, не менее двух полков там держать придется, — Дитль устрашал собеседника трудностями местности, расстояниями, замалчивая пока численность советских войск.

— Но захватив Мурманск, вы станете хозяевами положения. Рыбачий утратит свое значение.

— Как сказать... Так же считали еще до начала кампании. Если русские будут держаться за северное побережье, ухватятся за мелкие бухты, встанут на Териберке, туда переведут флот, то горло Кольского залива не будет нашим. Нам нельзя в расчетах сбрасывать море и русский флот,— выдвигал все новые доводы Дитль.

— Без Мурманска они останутся с голым берегом, питать флот будет нечем. Белое море скоро замерзнет. Куда им идти? Во льды? К Новой Земле? Этот флот обречен. Его ждет судьба своих собратьев на Балтике и Черном море,— Верлимонт явно отводил серьезность грозящей от флота опасности.

— Нам нельзя отвлекаться от англичан и американцев. Могут пригнать сюда корабли, доставить грузы. Меня пока обнадеживает непрочность их союза. Мы должны иметь более надежный канал снабжения. Овладеть железной дорогой как минимум до Кандалакши, оттуда, через Финляндию, переправлять подкрепления и грузы. Иначе мы долго Мурманск не удержим, — предрекал Дитль возможные последствия.

— Все вами сказанное лишь подтверждает, что Мурманск надо брать быстрее, до зимы, выходить на побережье на севере до Иоканки и на юге овладеть Кандалакшским заливом. Тогда зимой ваш корпус будет в тепле и в достатке,— заманивал Верлимонт.

— Я тоже так считаю,— соглашался Дитль.

— Отдайте приказ штабу срочно и тщательно разработать операцию на Лице на начало сентября,— подсказывал Верлимонт.

— Такое приказание уже дано. Я только ждал сообщений о времени прибытия дополнительных войск, особенно 6-й дивизии.
После беседы Дитль и Верлимонт пригласили к себе командный состав корпуса, командиров дивизий и частей корпусного подчинения. Прилетел и командующий армией Фалькенхорст.

Первые слова, которые обратил Дитль к присутствующим, были о том, что время уходит. Корпус встречает осень не в Мурманске, как намечалось планами, а на Лице. За полтора месяца корпус так и не приблизился к Мурманску.

(В книге Г. Хёлтера было сказано: «...операцию в Лапландии необходимо завершить до наступления зимы, до октября месяца 1941 г.».)

— И все же я считаю, — продолжал Дитль, — что обстановка не является для нас неблагоприятной. Этого же мнения придерживаются и командующий армией и генерал Верлимонт.

Фалькенхорст и Верлимонт поддержали Дитля.

— Наша воля к наступлению и к разгрому русских ни в коем случае не должна быть ослаблена. Армия считает, что направление главного удара остается за нашим корпусом. Нам приказывают возобновить наступление, мы получили маршевые пополнения и дополнительно два полка. От фронтальных ударов откажемся. Охватим русских «клещами» и раздавим их. Русские построили за Длинным озером новую дорогу, на ней мы и сомкнем наши «клещи», по их же дороге в двинемся на Мурманск.

— Не упредят нас русские? — спросил генерал Шлеммер.

— Не думаю,— ответил Дитль,— нет ни малейших намеков, что они готовятся наступать, напротив, усиленно строят оборону. Но на внезапность рассчитывать мы никак не можем. Нам придется взламывать оборону. Всем полкам и батальонам готовиться к трудным боям по прорыву русских позиций, быстро, за два-три дня, мы их не разрушим и не оставим позади себя. Прошу всех учесть это в ваших планах.

Отдав приказание штабу корпуса и дивизиям представить все расчеты и подготовить ему план наступления, Дитль отпустил всех присутствующих. Распрощавшись, пошел отдыхать и Верлимонт.

Оставшись вдвоем с Фалькенхорстом, Дитль сказал командарму:

— Войск все же мало. 6-я дивизия может запоздать. Что будем предпринимать, если это наступление не удастся?

— Мы обязаны проявить всю волю к тому, чтобы оно удалось. Неудачу тяжело воспримут войска. Придется пообещать им за взятие Мурманска всяческие вознаграждения. И они прорвутся туда. У солдат не должно остаться и тени сомнения в нашем успехе. Но мы, кто на командной вышке, обязаны трезво смотреть на вещи. Я не исключаю, что русские тоже подготовились и они отобьют нас. К такому варианту тоже нужно быть готовым. Что тогда делать, где нам остановиться? — спросил Фалькенхорст и тут же ответил:

— Лучше всего здесь, на Лице, удержать ее западный берег, а еще лучше, — если и плацдарм на правом. К Титовке ни в коем случае отходить нельзя. Там мы не сможем удержать позиции на перешейке Рыбачьего, русские постараются встречными ударами соединиться. Но самое опасное в таком варианте — русская угроза никелевым рудникам. Нам приказано во что бы то ни стало подавать никель в Германию, за это с нас спросят по всей строгости.

— Я все это понимаю и вполне согласен. Я пешком исходил вдоль и поперек весь фронт, был в каждом полку, прошагал из конца в конец весь плацдарм на правом берегу. Я верю в мои войска. Самому мне обстановка не кажется лучше, чем летом. И вот это меня беспокоит.

— Генерал Верлимонт приехал сюда не только посмотреть на войска и приглядеться к здешнему климату. Он изучает и наше с вами настроение, — Фалькенхорст принизил голос.

— Оставим его при себе.

Подготовка наступления велась полным ходом. Подсыпали гравием и укатывали дорогу от Петсамо, машины по ней шли довольно ходко, строили от нее отводы вдоль левого берега Лицы, на правобережном плацдарме забутовывали камнем низинные места, заболоченности, укрепляли опорные пункты на высотах, через реку навели два понтонных моста, подвозили боеприпасы. Полки и батальоны меняли местами, отводили на короткий отдых, сушили обмундирование, имущество, мыли солдат в банях-палатках.
5 сентября в корпус пожаловал один из самых высокопоставленных военных чинов вермахта, начальник штаба оперативного руководства верховного командования вооруженных сил генерал Иодль. Его сопровождал генерал-лейтенант Конрад, считавшийся знатоком горных войск. Он немало в них прослужил, в его подчинение в довоенные годы входили 2-я и 3-я горные дивизии. Таким вниманием высшего военного руководства Германии корпус был удостоен впервые.

План операции по разгрому русских на Лице и овладению Мурманском на этот раз докладывал сам Дитль.

— На правом фланге корпуса будет наступать ударная группа 3-й дивизии. В нее выделены два усиленных горных полка и саперный батальон. Они форсируют Лицу южнее взорванного моста на двенадцать километров, займут перешеек между озерами Куыркярви и Серповидное, пересекут старую русскую дорогу, выйдут на их новую, построенную за последнее время, по ней приблизятся к Длинному озеру, и на южном фасе возникнет возможность охвата русских с фланга и тыла.

— Позвольте сразу один вопрос,— сказал генерал Конрад,— почему вы оттягиваете ударную группу столь далеко вверх по течению Лицы?

— Есть данные, что русские снова ожидают нашего удара по их левому флангу,— ответил Дитль.— В последнее время их давление на позиции 2-й дивизии ослабло, зато перед фронтом 3-й дивизии заметно увеличилось количество артиллерии. Как и раньше, они ждут атаки вблизи взорванного моста. Самый простой расчет подсказывает нам отойти еще южнее и ударить оттуда сильным кулаком. И артиллерию оттянем в район прорыва с юга.

Дитль показал на карте полосу и основные направления наступления южной группировки, затем снова повернулся к Иодлю.

2-я дивизия будет наступать с нашего плацдарма на правом берегу Лицы. С нею же 9-й полк СС подтянется в нижнее течение Лицы, практически на правый берег верховьев губы. Они взломают правофланговую русскую оборону, потом повернут на юг и за Длинным озером соединятся с 3-й дивизией.

— Какая ширина полосы наступления отводится каждой ударной группировке? — спросил Иодль.

— Из расстановки полков видно,— отвечал Дитль,— что каждая дивизия сжимается на очень узком участке, всего по два-три километра шириной. Это позволит наносить большой силы таранные удары.

— Насколько надежно вы прикрываете левый берег Лицы?

— Мы считаем, что на этот раз русским будет не до того, они и не попробуют сунуться за реку, — ответил Дитль.

Затем Дитль сказал, что план операции в деталях расписан для каждого полка и батальона, все они знают, откуда и в какой час наступать, когда и на какой высоте им надлежит быть.

— Для полной удачи надо бы иметь больше сил, на успех после окружения русских решающим образом повлияло бы прибытие 6-й дивизии. Ее с ходу двинули бы на Мурманск. Теперь стало очевидно, что она участвовать в операции не сможет. Предполагалось доставить ее морем до Киркенеса. Но в последнее время подводные лодки потопили несколько транспортов. Верховное командование решило изменить маршруты следования. Часть дивизии, уже доставленная морем в Хонингсвог, дальше на судах не пойдет, она двинулась сюда пешим маршем. Другую часть вернули обратно в Осло, оттуда через Балтийское море перевозят в финские порты Ботнического залива. От Рованиеми сюда они также пойдут пешком, обеим группам предстоит прошагать по пятьсот километров.

(Еще раз сошлюсь на американского автора Зимке: «Корпус «Норвегия» уже завершал приготовления к наступлению, однако случившееся неблагоприятное событие наложило свой отпечаток на предстоящее наступление и его исход. 30 августа у побережья северной Норвегии русская подводная лодка потопила два транспорта, которые доставляли подкрепления для корпуса. И поэтому командование было вынуждено начать операцию имеющимися силами». Необходимо отметить еще одну очень важную особенность: немецкие авторы, стремясь преуменьшить результаты воздействия кораблей Северного флота, потери свои приписывают ударам англичан. На самом деле 30 августа между Тромсе и Хаммерфестом нашими подлодками были потоплены немецкие суда с войсками, лошадьми и имуществом «Донау II» и «Бахья Лаура», однако немцы записали их на счет англичан.)

— Такой план по окружению и уничтожению русских следует признать правильным,— согласился с докладом Дитля генерал Иодль.— Он составлен в полном соответствии с директивами фюрера и начальника штаба верховного главнокомандования. Хотя в нем и есть доля риска, поскольку вы далеко — на двадцать километров — удаляете друг от друга наступающие группировки и обнажаете всю оборону, но этот риск, по-моему, оправдан: при угрозе окружения русские будут рваться назад, к Мурманску, а не вперед, за Лицу и к морю. Это их погубит. Теперь доложите ваш план действий после Лицы, расчеты по овладению Мурманском.

Когда Дитль закончил эту часть доклада, обрисовав всю трудность похода на Мурманск, одоления водных преград, особенно Кольского залива, рек Туломы и Колы, растянутости фронта до Полярного, Иодль сказал:

— Как только вы успешно завершите операцию на Лице и доложите ее результаты, фюрер и верховный главнокомандующий примет решение, как вам действовать дальше: или сразу же без остановки наступать на Мурманск, или же на какое-то время остановиться, удержаться на этом участке, подтянуть тылы, переправить на правобережье артиллерию. Я придерживаюсь мнения, что вслед за вашей операцией надо ударить по русскому корпусу южнее, у Кандалакши, взять ее, овладеть железной дорогой и потом с двух направлений — отсюда и с юга — захватить Мурманск. Но все решит фюрер. Приказ вы получите. Пока же надо добиться первой цели — уничтожить русских здесь, на Лице. Да поможет вам бог!

«Ставка фюрера
Фюрер и верховный главнокомандующий вооруженными силами.
Верховное главнокомандование вооруженных сил.
Штаб оперативного руководства.
Отдел обороны страны.
№ 442254/41.
19.7.1941 года
Сов. секретно.

Директива № 33

«Цели наступательных действий, проводимых под руководством командований 36-го армейского и горно-стрелкового корпусов, остаются без изменений... следует считаться с возможным временным замедлением операций».
«Для поддержания немецких войск в Финляндии, действия которых затруднены вследствие подвоза противником подкреплений по морю, необходимо некоторое количество подводных лодок отправить в Баренцево море.
Подписал: Гитлер».


«Ставка фюрера.
Начальник штаба верховного главнокомандования вооруженных сил. Начальник штаба оперативного руководства.
Отдел обороны страны.
№ 441230/41.
23.7.4941 года
Сов. секретно,

Дополнение к директиве № 33


«...военно-морские и военно-воздушные силы должны облегчить положение горнострелкового корпуса: первые — посредством решительных действий боевых сил флота в Северном море; вторые — путем переброски нескольких групп бомбардировочной авиации в район боевых действий в Финляндии... Эти мероприятия приведут также к отказу Англии от попыток ввязаться в борьбу на побережье полярных морей».
«...всякое сопротивление будет ликвидироваться... распространением со стороны оккупационных властей такого страха и ужаса, которые отобьют у населения всякое желание к противодействию. Командующие должны усиливать средства для обеспечения порядка в охраняемых районах, применяя соответствующие драконовские меры.
Подписал; Кейтель».


«Ставка фюрера.
Фюрер и верховный главнокомандующий вооруженными силами.
Верховное главнокомандование вооруженных сил.
Штаб оперативного руководства.
Отдел обороны страны.
№ 441298/41.
30.7.1941года.
Сов. секретно.

Директива № 34

«Наступление в направлении Кандалакши приостановить. В полосе горнострелкового корпуса устранить угрозу флангу со стороны Мотовского залива.
...одновременно предпринять попытки перерезать Мурманскую железную дорогу.
...6-ю горнострелковую дивизию доставить всеми видами транспорта в распоряжение горнострелкового корпуса.
...Главная задача 5-го воздушного флота заключается в обеспечении поддержки горнострелкового корпуса.

Подписал: Гитлер».

Прикрепленные файлы


Сообщение отредактировал Dietrich: 10 Октябрь 2011 - 15:02


#55 OFFLINE   Dietrich

Dietrich

    Активный участник Форума

  • Topic Starter
  • Пользователь
  • PipPipPipPipPip
  • 3 471 сообщений
  • 20 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 21:14


Отправлено 10 Октябрь 2011 - 09:27

Глава XXVIII

Лето покатилось к исходу. В Заполярье торопливее, чем всякое другое время года, надвигалась короткая, темная и хмурая осень, а за нею, насупившись ветрами и буранами, — нескончаемо длинная суровая зима. Уходило время, менялась погода, что-то новое, не совсем отчетливо понятное, но все же уловимое стало чувствоваться и на фронте.

Летняя военная кампания завершалась. Она не принесла решающих перемен ни той, ни другой стороне. Второй месяц длилось затишье. Август протянулся в мелких стычках, обоюдных безуспешных редких атаках. Разведчики ползали по передовой, подлезали под проволочные заграждения, брали «языков», часами вылеживали неподвижно, высматривая противную сторону до мельчайших деталей, сопоставляя все то, что отличает сегодняшнее от вчерашнего. Бойцы на фронте стали замечать в поведении немцев что-то отличное от летнего.

— Фриц какой-то стал не тот...
— Да, что-то в нем переиначивается.
— Раньше, бывало, не успеешь пошевельнуться или стрельнуть — начнут сыпать мины да затарахтят автоматами.
— А теперь и постреливают редко да ночью светят возле себя ракетами.
— Лист по осени вянет, и фриц будет желтеть да морщиться, — поговаривали те, кто считал, что осенью да зимой немцам придется не сладко.

Более опытные, осторожные придерживались иного мнения.

— Нет, егери не сломились. Они чуть-чуть сдали, намокли да пристыли. А воевать будут. Зиму сидеть в скалах не захотят. Непременно полезут в Мурманск.
— Уж что-что, а сами они не отступят, — считали те, кто прошел летние бои на Титовке и па Лице, — вышибать их придется, да силой, камни долбят они день и ночь.
— Не усидятся на месте, вперед полезут. Не зря нас командиры заставляют тоже эти камни таскать.
— Все это так, — возражали первые, — и мы не тешимся надеждой, что егери будут сидеть тихо-мирно. Только сами-то они какие-то не те, не такие заводные и рьяные, как летом.
— А чему тут удивляться? Помокни да померзни два месяца под небом на студеных камнях, по-другому заваришь мозгами и лазаря запоешь.
— Так и нас за лето-то пообтерло, прибавило ума-разума, от одного выстрела не вздрагиваем, от мины не бежим...
— А погляди на себя, каков ты есть? Да за такой вид старшина бы с тебя в мирное время семь шкур спустил, походил бы ты у него в нарядах.

Эти разговоры отражали что-то действительно отличное от июльского времени, от первых дней августа. Четвертую неделю не было продвижения, стояли на одном месте. Раз за разом стали подбираться к нашим позициям, поднимать руки и добровольно сдаваться в плен вражеские солдаты. Раньше такого не было, только сдавались перед силой.

В последней неделе августа на перешейке к Среднему, у юго-восточного ската Мустатунтури две роты красноармейцев внезапной быстрой атакой выбили неприятеля из окопов и овладели ими. Оборону держали финны, их отогнали на вторую полосу. Отступавших финских солдат с той, со своей стороны встретили пулеметами. Оказавшись между двух огней, финны залегли. Офицеры под угрозой оружия заставили их снова подняться в атаку на свои прежние окопы. Их опять отбросили. И второй раз отступавших финнов положили па землю пулеметы: отход им заградили немцы, они своими пулеметами не позволяли финнам покидать позицию. На следующий день финнов с этого участка сняли, с передовой отвели и заменили немцами.

И все же полного и длительного затишья на фронте не предвиделось, ожидать его было нельзя. Что-то менялось в поведении противника, но и командование и бойцы осознавали, что скорые бои неизбежны: немцы наверняка будут рваться на зиму на мурманские квартиры. Армейское и флотское командование вырабатывало совместные меры как на зиму, на продолжительное время, так и на ближайшие недели, на самое начало осени, когда по трезвому расчету следовало ожидать попытки немцев непременно выйти на городские стоянки. Зима в скалах и для нас не мед, но зато у нас тылы недалеко — в Мурманске.

У Фролова собрались члены Военного совета армии Старостин и Крюков, из Полярного приехали Головко и Николаев. Размышляли над обстановкой на суше и на море и согласовывали, кому и что делать осенью и зимой. Нашим лучше было бы зимовать в Петсамо, на худой конец — на Титовке, соединившись с гарнизоном Рыбачьего. Но за летние месяцы позицию на Лице оборудовали не хуже Титовской. С этой позиции уходить никак нельзя, чем ближе к Мурманску, том труднее его будет держать.

И ничего обнадеживающего на поступление крупных подкреплений из центра, от Ставки. Сопоставления с войсками Дитля подсказывали — хочешь не хочешь, а надо на рубеже Лицы строить крепкую оборону, вгрызаться всеми силами в эту полосу, ни в коем случае самим не начинать большого наступления, выждать момент, позволить немцам втянуться в бои и выбить их солдат. Дойдут они до предела, выдохнутся — ударить в ответ, оттеснить за реку, очистить плацдарм, выровнять линию фронта. Если бы хватило духу и сил отделиться от противника рекой, можно бы считать, что решена важнейшая цель осенней кампании.

Большие резервы издалека не поступят. Велено обходиться своими. Соскребали все возможное и невозможное. Начнутся бои — только успевай подавать пополнения. Оттого-то даже на судах транспортных, рыболовных команды частично стали женскими. Для мужчины нелегкая работа нести верхнюю вахту, выбирать тяжелые, негнущиеся канаты, укладывать якорь-цепи. Теперь за это дело взялись женские руки.

Старостин сказал, что два полка дивизии народного ополчения вот-вот сформируются, трудно с оружием. Решили, не дожидаясь пока последнему бойцу выдадут его котелок и ложку, придвинуть дивизию поближе к фронту, поставить во второй эшелон, туда слать подкрепления и там учить. Головко доложил, что флоту выделена бригада морской пехоты (12-я особая бригада морской пехоты – D.), она уже почти в боевом сборе в Архангельске и скоро морем переправится сюда. Договорились поставить ее на сухопутную оборону главной базы, держать поблизости, если возникнет критическая ситуация — двинуть на опасное место.

#56 OFFLINE   Dietrich

Dietrich

    Активный участник Форума

  • Topic Starter
  • Пользователь
  • PipPipPipPipPip
  • 3 471 сообщений
  • 20 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 21:14


Отправлено 10 Октябрь 2011 - 09:28

В третьей декаде августа произошли изменения в командовании советских войск на севере. Обстановка под Ленинградом резко ухудшилась, Ставка Верховного главнокомандования разделила Северный фронт на Ленинградский и Карельский. Командарма 14-й армии генерал-лейтенанта Валерьяна Александровича Фролова назначили командовать Карельским фронтом.

Отъезд такого опытного, грамотного, вдумчивого командарма, каким был генерал Фролов, человека без суеты и торопливости, был для армии весьма ощутим. Перемещения военачальников такого ранга, а главное — такого размаха и познаний, не остаются бесследными для подчиненных. Он хорошо знал север, служил тут раньше на меньших должностях. Потом, в предвоенный период, уже в ранге командарма. За эти два военных месяца оборонительных боев на мурманском и кандалакшском направлениях командарм досконально познал театр, успел близко сойтись с командным и политическим составом армии. И командиры и политработники всех степеней почитали его, некоторые даже побаивались, хотя он не был суров и редко распекал подчиненных. Крупный телосложением, он был размерен, уравновешен, скуп на слова. С годами усвоил манеру разносторонне и без спешки анализировать обстановку, взвешивать разные варианты и подходы, выяснять мнения подчиненных, прежде чем принять решение.

Командарм сумел построить добрые и по-настоящему деловые отношения с первым секретарем обкома партии Максимом Ивановичем Старостиным и командующим Северным флотом Арсением Григорьевичем Головко.

Как только началась война, Мурманск с первого дня стал прифронтовым городом. «Юнкерсы» долетали до него за считанные минуты. На землях области наступала армия «Норвегия», она нацелилась на Мурманск и на Кандалакшу. Наша 14-я армия тоже стояла на землях Мурмана, на Кольском полуострове. В многочисленных заливах, называемых по-тамошнему губами, базировались корабли Северного флота.

Война еще более спаяла 14-ю армию и Северный флот с Мурманской областью, с ее нуждами и заботами, с ее жителями, с моряками, горняками, с портом и дорогой.

Первый секретарь обкома партии М. И. Старостин — человек с виду неприметный, но очень активный, деятельный, влезал во множество деталей дел военных, занимался мобилизациями, хлопотал о ремонте кораблей и судов, заботился о питании и топливе, следил за подготовкой порта к приему транспортов.

Деловые, дружественные, доверительные отношения, основанные на взаимном уважении к уму, опыту, познаниям и должностному положению друг друга, существенно помогали Старостину, Фролову и Головко. К тому же все они были довольно молоды, близки по возрасту. В согласовании планов и действий, в исполнении принятых вместе решений чувствовались их искренние товарищеские контакты, отношения равноправия.

Фролова и Головко помимо воинского соратничества здесь, на севере, связывало недавнее общее боевое прошлое: оба воевали волонтерами в Испании.

Командующий флотом часто бывал среди моряков. Он поражал своею молодостью — когда началась война, ему было тридцать пять лет, хотя по меркам двадцатилетних, это тоже можно было считать за возраст.

Аккуратный, подтянутый, молодцеватый, с красивым, смуглым, южного склада лицом, — в нем что-то проглядывало от северокавказских горцев, от черкесов,— со смолистыми вьющимися волосами, он как-то выделялся среди окружающих, производил впечатление и оставался в памяти.

Новым командармом назначили генерал-майора Романа Ивановича Панина. Должность эту он занял по праву, признанно считался старшим по положению среди командного состава армии, до своего нового назначения командовал 42-м корпусом на кандалакшском направлении. Боевой опыт у него изрядный, пришлось ему побыть и военным советником в Китае. Его войска тоже остановили врага в приграничной зоне, не пустили в глубь территории, не позволили перерезать железную дорогу на Мурманск.

Пошел второй месяц после отхода десанта Шикиты на фронте Лицы, в сводках доносили — происходят мелкие бои местного значения и поиски разведчиков. «Выталкивание» егерей с правобережных высот успехов не принесло, плацдарм, хотя и суженный, оставался в их руках: к началу сентября они занимали за рекой участок протяженностью до шести километров и шириной в три — местами в четыре километра. Десанты в междуречье Титовки и Лицы больше не высаживались. Линия фронта вырисовалась довольно четко и пока застыла в неподвижности.

Люди сживались, свыкались с жизнью без частых тревог, привыкали к тягучему однообразию томительных с темными тучами дней.
Осень нависла дождливой серой хмурой тапкой. Солнышко светит все реже и меньше, погода чаще пасмурная, то заморосит мелкий, нудный, бисерный дождь, то повиснет пелена плотного, промозглого тумана. Трава, мох, кусты — все как в воду окунутое, торф напитался влагой, чуть ступишь на него — мокрота выжимается, как из губки.

Ночи стали длинные, темные, холодные. Луна не то в море утонула, не то ее задраили железной крышкой иллюминатора. Ветер задувает со свистом, воет, рвет порывами, разгуливает высоченные волны, срывая с них белые гребешки, несет соленую водяную пыль, гудит в мачтах, в надстройках. Волны накатываются на берег, бьются о камни, о скалы, крутят водовороты между утесов, забрасывают берег галечником, мелкими валунами, водорослями.

Мерзко, промозгло в море, пробирает до нутра сыростью и ветром. Не лучше и на берегу, на сопках и в дозорах на Лице, на перешейке, на Рыбачьем. Топлива мало, топить нечем. Кустарник и валежник не горят, от костров тянет едкий дым и смрад. Дрова, как и боеприпасы, и паек, переправляют из Мурманска через залив и везут к фронту по дороге, а на Рыбачий по ночам протаскивают малыми пароходами.

Одежда и обувь не просыхают. Лежать в охранении, в дозоре на вершинах сопок и на западных, просматриваемых и простреливаемых скатах нудно, тягуче, мокрота и холод мерзостью пробираются не только под одежду, но и в душу. Люди стараются подольше задерживаться на восточных, не обращенных к врагу скатах, побыть на безопасных склонах, там походить в полный рост, поразмяться и погреться, подсушить одежду и обувь.

Бойцы, приглядевшись к окрестным сопкам и камням — они стали для них привычными, примелькались, — перестали попусту тревожиться и вскакивать, если прогремит где-то выстрел, или протарахтит очередь. Ждали немецкого наступления, разговоры о нем вели часто, но не знали, в какой день и час оно будет, оттого и уходили подальше прятаться от осеннего непогодья.

Сообщение отредактировал Dietrich: 10 Октябрь 2011 - 09:29


#57 OFFLINE   Dietrich

Dietrich

    Активный участник Форума

  • Topic Starter
  • Пользователь
  • PipPipPipPipPip
  • 3 471 сообщений
  • 20 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 21:14


Отправлено 10 Октябрь 2011 - 09:32

Такой обычной, однообразной и беспросветной перевалила на другие сутки и эта ночь на 8 сентября. Низины между сопок запеленало сплошным туманом. Перед утром потянул ветерок, притащил с собой с моря мелкую водяную пыль. Дождь не дождь, но и суши нету.

Около четырех часов утра, в самое сонливое время, когда отяжелевшая голова сама собой придавливается даже к холодному, мокрому шершавому камню, на переднюю линию обороны 3-го батальона полка Короткова, не замеченные дозорами, вдруг свалились цепи горных егерей. Батальон застали врасплох. Не ожидавшие атаки бойцы не успели занять свои огневые точки и стали отходить с высоты. Момент внезапности сказался, в обороне полка образовались бреши, в них и устремились егери.

Вещезерский, как только ему донесли о переходе противника в наступление, немедленно со своего командного пункта за озером Диким связался с Коротковым по телефону. Командир полка, пытаясь оправдать утрату передовых позиций и прорыв егерей клиньями в тылы, напирал на внезапность, на численное превосходство, на плотный огонь артиллерии.

Комдив, не дослушав его объяснения, раздраженно прервал майора:

— Мы вас в последние дни сколько раз предупреждали о возможности вражеского наступления? Вам ведено было усилить наблюдение, выставить дополнительные дозоры. А вы прозевали и сосредоточение неприятеля в подтягивание его для атаки.
— Но люди мокрые, иззябшие...
— Все мокрые, других тоже не греет солнышко. И у егерей не сухо, а лезут в мокроту и грязь. Привык щеголять в кавалерии и тут хочешь ходить бравым...
— За что обижаете, товарищ полковник? Дело не во мне, с меня лоск в окопах да на камнях поистерло. Людям тягостно, прицельно бьет артиллерия, много огневых точек разрушено. Связь нарушена, точные сведения из батальонов получить не могу,— объяснялся Коротков.
— И это следовало ждать. Вас учили зарываться в камни, укрывать людей и оружие от осколков. Приказываю немедленно восстановить положение. Соберите полк, подготовьте кулак и нанесите по наступающим егерям удар, отбросьте их к реке, заштопайте дыру в своей обороне,— распоряжался комдив.
— Полку трудно, сплошной обороны нет, фронт разорван, восстановить позиции своими силами тяжело. Помогите вашим резервом,— просил командир полка.
— Откуда он у меня, ты мне его давал? Как допустили прорыв, так сами его и устраняйте. Ни на кого не надейтесь. У меня ничего свободного для вас нет. Не считайте, что немцы наступают только против вашего полка. И выясните точно, какие полки и батальоны действуют против вас.

И, не дожидаясь ответа Короткова, тут же положил трубку полевого телефона, затем снял снова и велел связать его с командиром 14-й дивизии.

Комдив 14-й Никишин ответил своему правофланговому соседу:

—.У меня тоже заварилась горячая каша. Удар наносят по левому флангу, даже за полосой полка Шикиты, там лишь для дозора выставлены пограничники. Забрались егери вверх по Лице столь далеко, что вынырнули южнее озера Куыркярви. А там от одного до другого поста шагать да шагать, держаться пограничникам трудно, сколько могут — упираются, сейчас туда перебрасываю резерв. Но думаю присмотреться, не отвлекают ли меня к этим озерам и перешейкам, не хотят ли обвести вокруг пальца. Пока не особенно опасно, до основных позиций еще далеко.

— А как по центру твоей обороны, у моста?
— Вот это-то и подвергает меня сомнениям. У моста вообще тихо. Южнее, километрах в двух на том берегу заметно движение, подают своим сигналы ракетами. Но боя здесь нет. 95-й полк в ожидании. Буду держать горловины между озерами и рекой, на дорогу егерей не пущу.

— Я думаю,— отвечал Вещезерский,— они хотят охватить нас с флангов, клешни отодвинули одну от другой довольно далеко.
— Хватит ли у них духу сблизить эти клещи?

— Будут вытягивать нас на фланги. Если не ударят по центру обороны, по нашему стыку, выдержим. Мне сейчас надо вернуть позиции у Короткова, перекусить этот гвоздь, который забили егери.

— Будем следить за центром. Что получишь нового — звони. Стоит просить командарма усилить авиаразведку по левобережью на нашем стыке, перед центром обороны, не пропустить бы там сосредоточения,— заканчивая разговор, высказал предложение Никишин.

Отряд пограничников нес боевое охранение на самом левом фланге 14-й дивизии, южнее озера Куыркярви. Участок считался не угрожаемым, основательно удален от главных сил дивизии. Места те даже за двухмесячное стояние на Лице не обжили и не освоили. Река, подпертая Верхним и Южным порогами, намного шире и глубже, чем возле моста. Тут сами по себе возникли два водохранилища с замедленным течением, пороги, как плотины, подняли воду высоко. Переправляться без мостов и лодок тут нечего и пытаться, одолеть реку лучше всего по мелководной быстрине на порогах. Дорог ни по тому, ни по другому берегу в верховье никаких, только охотничьи и рыбацкие тропы. От моста до того участка не менее пятнадцати километров. Хотя разведка и доносила, что немцы строят по левому берегу на юг дорогу, но тревожащего в этом ничего не усмотрели, как-то не думалось о возможности такого дальнего охватывающего маневра.

Значимость участку придавала Мишуковская дорога, она проходила недалеко от берега, за перешейком озер Куыркярви — Серповидное, изгибалась на юго-восток, Тут, позади пограничников, за тесниной перемычки между озерами, на 51-м — 52-м километрах дороги, стояли тылы 14-й дивизии.

Около четырех часов утра — до рассвета было еще далеко — дозоры заметили переправляющихся у Южного порога на правый берег Лицы егерей.

— Ударить бы по ним сейчас шрапнелью,— рассуждали бойцы,— вот посыпалось бы гороху, поплыли бы по речке в море.
Но ударить было не из чего, артиллерия занимала позиции за дорогой, связь от пограничников к ним не протянута, у самих пограничников кроме винтовок, пулеметов да автоматов у командиров по табелю другого оружия не положено, даже ротных минометов. Помешать переправе они никак не могли.

Пограничники по тревоге заняли оборону на плоскогорье километрах в полутора-двух от берега, перехватили перешеек между озером Куыркярви и вторым большим озером — Серповидным. Только небольшую группу бойцов выставили и по западному берегу озера, хотя по нему немцам было бы намного удобнее добираться к дороге; ту равнину до самой реки загодя успели хорошо заминировать.

Вызвали на подмогу разведчиков 35-го отдельного батальона.

Командир пограничников докладывал по телефону на КП дивизии:

— Примерно батальон переправился на наш берег у Южного порога. Наступают двумя цепями: одна на перешеек между озерами, другая двинулась по низине между рекой и озером.
— Куда держат направление? — спросил комдив.
— Думаю, через перешеек у озер хотят выйти на Мишуковскую дорогу.
— Можете ли сейчас по ним ударить?
— Пока нет, из нашего оружия не достанем. Да и их артиллерия и минометы ведут отсечный огонь, разрывы уже приближаются к нам, за огнем перебегают егери.
— Не покидайте свои укрытия, держитесь за рубеж. В контратаку ни в коем случае не поднимайтесь. Не пропустите немцев на перешеек. Помните: за вами дорога, немцы на нее и рвутся,— строго предупреждал комдив.
— Просим поддержать огнем. Хорошо бы сейчас ударить по ним из пушек, идут в открытую, в полный рост.
— Назови квадраты по своей карте, стрельнем, хотя без разведки и корректировки трудно.
— Спасибо. Записывайте.

Минут через пятнадцать на лощине стали рваться снаряды, выбрасывая торф, свистя осколками и камнями. И хотя большинство снарядов рвалось не близко от наступающих, все же несколько угодили и невдалеке. Егерей тут же рассыпало в стороны, многие залегли, потом поднимались и снова бежали вперед, но к реке обратно не поворачивали. Цепи наступающих нарушились, егери сближались с пограничниками, рассеявшись на группы.

Пограничники, успевшие вовремя оттянуть сторожевые заставы, на подходе егерей к перешейку встретили их залпами из винтовок и пулеметами. Егери какое-то время еще бежали вперед, потом повернули обратно и, как только пули перестали их доставать, распластались по лощине. Рассвело. Даже без бинокля было видно, как офицеры снова собирают егерей в штурмовые группы.
С участка между озером и рекой донесли, что немцы напоролись на минное поле, много их подорвалось, после этого повернули обратно, туда, где они переправлялись.

Комдив поблагодарил пограничников за стойкость и удачу. Но предостерег, чтобы не успокаивались, были на страже, немцы наверняка возобновят атаки. И прибавил, что и на других участках дивизии немцы форсировали Лицу и тоже рвутся к дороге.
На командный пункт дивизии донесения из полков о переправе через Лицу поступали одно за другим. Сперва сообщили из 95-го полка, что еще в четыре часа утра на правом берегу обнаружили большую колонну немцев. Когда и где они перешли через реку — в темноте не заметили. В восемь часов тоже в полосе этого полка в тумане реку пересек батальон и просачивается на стыке 1-й и 2-й рот. В одиннадцать часов уже в зоне полка Шикиты форсировал реку еще один батальон.

В докладах по телефону все чаще стала мелькать маленькая высотка 77,4. На картах ее окружили красным карандашом, к ней все больше тянулось стрелок, изображавших движение немецких колонн.

На КП дивизии искали решение, как действовать. Приказ командарма был однозначен: не наступать, не контратаковать, подпустить немцев к оборонительным рубежам и возле них громить егерей совместным огнем пехоты и артиллерии. «Пусть они атакуют, а мы будем у них выбивать солдат»,— пояснял генерал Панин.

Но здесь, на фланге дивизии, где непредвиденно начали наступать немцы, солидного оборонительного рубежа и не возводили, гряда сопок пересекалась лощинами почти от реки до дороги. Участок для обороны был явно не выгодный. Подпускать немцев близко к позициям на невысоком плоскогорье было опасно.

Никишин запросил у командарма разрешения контратаковать егерей раньше, на открытом склоне. Панин согласился, но предупредил, чтобы не увлекались, не позволили бы егерям обмануть себя, чтобы те не вытащили их за собой и не подставили на прибрежной долине под огонь артиллерии.

— Используйте оставшееся короткое светлое время,— добавил командарм,— к сумеркам непременно займите свои оборонительные ячейки.
В тринадцать часов в контратаку поднялись одновременно по батальону 95-го и 325-го полков и пограничники. Артиллерия и минометы расчищали путь перед ними.

Егери контратаку не приняли, кинулись наутек, их оттеснили почти до самой реки, а атакующие вернулись на свои позиции. Поле во многих местах было усеяно убитыми егерями. Захватили двадцать одного пленного, двое из них — офицеры. И подняли они руки сами, как только к ним приблизились красноармейцы.

В сумке убитого офицера обнаружили ценнейший документ: схема движения на карте показывала направление на высоту чуть восточное озера Дикого, там соединиться с наступающими от губы Лицы частями. Чертеж немедленно доставили к командиру дивизии, тот доложил командарму. Допросили пленных, они подтвердили направление наступления.

Стало очевидно, что немцы не собираются наступать вдоль дороги на Мурманск, а намерены замкнуть клещи вокруг дивизий на Лице. Никишин тут же по телефону поделился этой новостью с Вещезерским.

— Жди удара себе в бок, немцы будут поворачивать на юг и за Диким озером, где-то между твоим КП и триста двадцать второй, хотят соединиться с наступающими с юга. Нам с тобою уготовлен котел.
— Я в него добровольно попадать не собираюсь,— ответил полковник.
— А я и поневоле не полезу. Теперь-то мы знаем, куда они гнут. Не дадим им замкнуть это колечко,— договаривался Никишин с соседом.
— Будет не легко. У меня Короткова уже основательно потеснили. Сейчас подкрепляю его. Но повернуть на юг мы им тоже не дадим.
На командном пункте рассортировывали и изучали документы убитых, допрашивали пленных. Практически вся 3-я дивизия с приданным ей 388-м полком в первый день втянулась в наступление на левом фланге Никишина. Оставался где-то в резерве всего один батальон(первый батальон 9-го полка СС - D.).

Егери не примирились с потерей захваченного участка, в их планы вовсе не входило откатываться обратно к реке. Вечером наступление возобновилось. На этот раз они продвинулись дальше, чем днем. В темноте, просачиваясь на стыках, в плохо просматриваемых и простреливаемых лощинах группами, не поддерживая между собой локтевой связи, въедались в оборону полков и батальонов. В нескольких местах подобрались к Мишуковской дороге, всего на километр — на два. Особенно угрожаемым оказался участок 52-го — 53-го километров.

Опасность захвата нависла над 6-й батареей, немцы вплотную подошли к ее позициям и стали окружать. Батарея стояла на перекрестке дорог, отсюда начиналась новая дорога на Ура-губу. Взвод управления батареи располагался впереди примерно в километре, невдалеке от позиции пехоты. Группа немцев отрезала его, пыталась пробиться на стык дорог и атаковала огневую позицию. Артиллеристы отстреливались из винтовок и карабинов, били по врагу и из орудий прямой наводкой. Эту первую ночную атаку батарейцы отразили, егери отступили, бросив в лощине своих убитых и раненых.

И днем, и вечером оборонительные позиции 14-й дивизии ни на одном участке противник не прорвал, за вторую линию и в тылы не вышел, он лишь сделал вмятины в обороне, хотя местами и довольно чувствительные. Но в ночь положение осталось тревожным, мог случиться новый нажим. Командарм строго предупредил Никишина, чтобы темное время не проспали, не прозевали бы следующего немецкого напора, грозящего прорывом.

— С утра, как только начнет рассветать, контратакуйте егерей, отбросьте их обратно к реке. Чем дальше они от дороги, тем надежнее для нас,— добавил генерал Панин.
— Исполню, Роман Иванович, на дорогу немцев не пущу и повернуть им к Вещезерскому не дам,— заверял комдив.
— Смотри, они втянулись в бои основными силами, могут подтянуть артиллерию и пойти на таран, тогда тебе будет трудно. Сколь можешь — прижимай их к реке, для тебя это лучше. Не позволяй им сосредоточиваться возле твоих боевых порядков, не пускай на перешеек между озерами.
— А как у Вещезерского?
— Пока неважно. Хотя цели, которую можно усмотреть из захваченного чертежа, не достигли, но в оборону Короткова вгрызлись глубоко. Теперь приходится помогать ему, двинули туда полк Шпилева. Будем выправлять положение.

За два месяца наступательных и позиционных боев некоторые безымянные высоты, озера и ручьи окрестили именами, выражавшими что-то самое приметное, наиболее выразительное, резко бросающееся в глаза. Так на картах появились высоты Горелая, Каменистая, Приозерная... Была даже одна Стальной шлем. Эти имена навсегда в обиходе и на картах не удержались, их потом опять заменили либо на номера, либо на самое распространенное название — Безымянная. А жаль! Стоило бы сохранить, узаконить и увековечить эти присвоенные в войну названия, они придуманы воинами, которые много раз штурмовали, обороняли эти высоты, полили кровью их каменные склоны.

У самого берега губы громоздилась такая безымянная высота. За восточным ее склоном чернели развалины колхозных построек, а западные скаты опускались в мелководье губы, при отливе обнажавшей днище почти догола. Высоту прозвали Прибрежной. Ниже ее, спускаясь по лощинам и скатам к югу, тянулась полоса переднего края немецкого плацдарма. Вот эту Прибрежную и лощины возле нее оборонял 3-й батальон полка Короткова. Сюда, на высоту Прибрежную, на этот батальон и навалились внезапно, переправившись по отмелям, горные егери. Батальон отступил, высоту потерял. Зазияла первая брешь в обороне.

Коротков, выслушав донесение об этом и не успев даже отдать распоряжения на подтягивание сил к прорыву, чтобы его заштопать, услышал гул вражеской артиллерии. Немцы за первой тихой атакой начали обстрел из орудий и переднего края и глубины обороны полка. Огонь вели три батареи. Снаряды рвались и на Прибрежной, и на Приозерной, и в долине, что их разделяет. Другие батареи переключились на полк Худалова.

Через сорок пять минут гул орудий и разрывы снарядов утихли, и тут же до слуха бойцов донеслось какое-то незнакомое машинное урчание. За пологом тумана, уплотненным только что пущенной дымовой завесой, распознать, от чего же исходит этот грохот, не могли. Но вот из-за кромки вынырнули лязгающие, надрывно гудящие на подъемах, скрипящие гусеницами о камни стальные громады танков.

На фронте у Лицы бойцы увидели их впервые. Выползали они медленно, тут не степь, не разгонишься, на торфяниках местами буксовали. Пока они одолели лощину и взбирались на склон, о их появлении передали артиллеристам. Из туманной мглы выползло восемь танков. Не успели они разогнаться на скате, возле них стали рваться снаряды. Сначала подбили один танк, он завертелся на сорванной гусенице, потом после прямого попадания снаряда остановился второй, остальные, бросив своих пострадавших собратьев, быстро развернулись, и тьма дымовой завесы и тумана скрыла их.

С правого фланга, от губы Нерпичьей Короткову доложили, что там переправилась и ухватилась за берег вражеская рота. Следом — новое донесение: мелководье губы форсировали еще два батальона и двигаются в обход Прибрежной с юга.

Положение в полосе обороны полка осложнялось с каждым часом. Сбитый со своих позиций и понесший основательные потери третий батальон противостоять трем неприятельским не мог и отходил все дальше. Резерв полка был далеко, к этому месту не поспевал, снимать людей с правого фланга Коротков не смел, перебравшаяся к Нерпичьей рота могла оказаться лишь первым броском.
Коротков снова стал просить Вещезерского помочь ему. Комдив ответил:

— Держитесь изо всех сил, цепляйтесь за любой рубеж, за каждую высотку. Отходить только с боем. Надо выиграть время, не позволить немцам прорваться вглубь. Мы еще не уверены, главный ли это удар, не отвлекают ли нас на фланг.
— Но немцы проникли далеко, под угрозой глубокого охвата и окружения мой второй батальон. Если без отлагательств не контратаковать, то батальон надо отводить. Позвольте мне взять один батальон из второго эшелона и двинуть немцам навстречу. Мы отобьем Прибрежную и восстановим положение, — упрашивал майор.

— Никаких контратак. Время для них уже упущено. Немцы втянулись в наступление крупными силами. Тебе их сейчас не отбросить, погубишь людей, а немцы на твоих же плечах прорвутся дальше, — объяснял комдив.
— Немцы перенесли основной огонь артиллерии южнее, сильно обстреливают Приозерную. Предполагаю, будут расширять прорыв по лощине. Мне такую прореху держать нечем.
— Батареи попробуем заставить замолчать. К тебе на помощь вышел от Шпилева с частью его полка комиссар Иванников. Ваша с ним задача — всеми силами держать участок от Приозерной до берега губы.

Орудия дивизии переключились на обстрел неприятельских артиллерийских позиций. За время долгого затишья артиллеристы кропотливо вели разведку расположения вражеских батарей. И не тревожили их. Теперь настал час ударить. Налет достиг цели, постепенно вражеские батареи одна за другой затихли.

Но немцы не остановились. У них еще остались в целости минометные батареи. Теперь, заняв Прибрежную и лощину к югу от нее, они навалились на Приозерную. Все явственнее виделось, что они хотят расширить прорыв и повернуть к югу, пройти долиной к северной вершине озера Дикого, охватив с тыла батальоны худаловского полка на высотах в междуозерье, занятых в июльских боях.

Положение осложнялось. Подкрепления к участку не поспели. Немцы упорно атаковали Приозерную и метр за метром пробивались все выше по ее скатам.

О двух глубоких охватывающих клещах врага и силах, которые он бросит в бой, в тот момент еще не было известно. Однако комдив понимал, что надо остановить противника на этом рубеже.

Особенно опасно было допускать немцев до высоты Каменистой: позади нее артиллерийские позиции дивизии, там тыловая дорожная сеть. Вещезерский приказал пододвинуть ближе к ней стоявший во втором эшелоне флотский отряд Симоненко — после ухода полка Шикиты в свою дивизию отряд оставили здесь, на приморском участке,— и усилить гарнизон соседней к северу высоты еще одной ротой.

Связь, прерванная во многих местах еще утром, восстанавливали, она снова прерывалась, обстановку в батальонах и ротах полка Короткова на КП дивизии представляли не четко.

К полудню твердо прояснилось, что на участке полка Короткова наступают не менее пяти вражеских батальонов.
В пятом часу вечера оборонявшие участок возле Каменистой и к северу от нее бойцы флотского отряда заметили довольно крупную вражескую колонну, нацелившуюся по лощине строго на восток, к Каменистой, к батареям за этой высотой. Колонна шла довольно уверенно, без опаски, ни с какой стороны ее никто не обстреливал.

Моряки набрались терпения и подпустили их, чтобы стрелять из винтовок и карабинов наверняка. Одновременно ударили и минометы. Наступавшие повернули вспять и бросились наутек. Моряки кинулись их преследовать и отогнали почти до утреннего основного рубежа, без малого километра на два. Возвращаясь на свои позиции, они обратили внимание на необычный вид валявшихся убитых немцев: форма на них была не горноегерская, не серо-зеленая, а черная. Забрали документы, принесли их к себе, сдали командирам. Переводчики разобрались быстро; на высоту наступали батальоны 9-го полка СС. Вторая новость за день: вслед за танками появились особые охранные части Германии, снискавшие уже весьма печальную славу в Европе и на наших фронтах. Эсэсовцев нередко бросали, чтобы навести страх на неприятеля. В этой первой атаке в Заполярье они страха у моряков не породили, но сами бежали назад без оглядки и усеяли лощину множеством убитых.

Прикрепленные файлы


Сообщение отредактировал Dietrich: 23 Январь 2012 - 17:25


#58 OFFLINE   Dietrich

Dietrich

    Активный участник Форума

  • Topic Starter
  • Пользователь
  • PipPipPipPipPip
  • 3 471 сообщений
  • 20 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 21:14


Отправлено 10 Октябрь 2011 - 09:38

И все же этот успех перед Каменистой в основном не изменил положение в пользу полка Короткова. К вечеру немцы взяли Приозерную почти полностью, заняли и соседнюю за Прибрежной высоту километрах в двух к востоку. За день они вдолбили вмятину в обороне дивизии на глубину три-четыре километра и примерно на столько же в ширину. Это еще не был прорыв, вторая линия обороны, тылы не испытали серьезных ударов, но угроза прорыва не спала, она все более сгущалась.

Весь вечер и полночь и на КП дивизии, и в полках анализировали обстановку, строили прогнозы, пытались разгадать дальнейшие планы врага. Было несомненно достоверно: в этот день в наступлении участвовало не менее семи батальонов и вся артиллерия дивизии. Где-то в резерве оставались и ждали своего часа еще два батальона, им скорее всего была уготовлена роль развивающих успех, проникающих в прорыв. Но где? Ответ на этот тревожный вопрос сообщил Никишин. Надо было утром парировать удар егерей в южном направлении, не дать им повернуть стрелу своего наступления на сближение с третьей дивизией.

Командарм Панин с членами Военного совета Старостиным и Крюковым дневали и ночевали на командном пункте. Много раз брали донесения из дивизий, читали и перечитывали их, сверял с отметками на картах, отмечали, где какой вражеский полк и батальон действует, пытались вычислить, все ли силы враг втянул в наступление.

Час от часа они утверждались в оценке, что враг начал свое новое наступление на Мурманск, все отчетливее вырисовывался и замысел немецкого командования. Сначала казалось, что враг затеял наступать двумя колоннами на Мурманск и на Полярное, но через несколько часов затея прижать дивизии к Лице глубокими охватами не вызывала ни малейшего сомнения. Донесение Никишина о захваченной схеме маршрута лишь подтвердило эти догадки.

— Надо как можно быстрее выяснить состав группировок, бьющих по нашим флангам. Передайте Вещезерскому и Никишину, чтобы немедленно докладывали о каждом батальоне. Сразу же наносить место на карту и без промедления докладывать мне. Все-таки неясно — главные ли это удары или отвлекающие? Не оставлены ли основные силы для решающего тарана? Только после этого решим, как правильно распорядиться, куда маневрировать.

К ночи определился не только замысел Дитля, но и довольно точно прояснился состав наступающих группировок. Появление полка СС и 388-го пехотного вместе со всеми полками горных дивизий окончательно убедило командование армии, что немцы бросили все свои основные силы на фланги, а центр оголили до предела.

— Ну что ж, пусть теперь сами расплачиваются за свою нахальную самоуверенность,— предсказал Панин.— Пробиться друг другу навстречу мы им не позволим. Поставим на их пути прежде всего огонь нашей артиллерии. Передайте приказ, чтобы орудия сосредоточили огонь в первую очередь по головным наступающим частям неприятеля. За этим огневым заслоном и нам надо сманеврировать. Пусть Вещезерский двинет резервный полк Шпилева севернее, перехватит путь возможного поворота немцев навстречу 3-й дивизии. Надо усилить заслон на триста четырнадцатой и дополнительно перекрыть лощины северо-восточнее озера Дикого. Дальше этого рубежа немцев ни в коем случае не пускать.

— А если немцы, поняв, что соединить клещи не удастся, повернут южную группу на Мурманск? — спросил Крюков.
— Этого не случится. Немцы любят педантично выполнять свои приказы и планы. На начальном этапе они свой план не пересмотрят. Я почти не сомневаюсь, что южной группировкой будут давить вдоль дороги не в сторону Мурманска, а станут пробивать перешеек между озерами и постараются выйти на нашу новую дорогу.

— Чем там подкрепим Никишина?

— Ему маневрировать нечем. Только подбросить дивизионный резерв и на полную катушку использовать артиллерию. Но этого мало. Абсолютной уверенности не остается. Максим Иванович,— обратился Панин к Старостину, — как вы думаете, можем мы пустить в дело Полярную дивизию?

— Если бы обстановка терпела, надо бы еще подождать. Закончено формирование только двух полков. Для третьего — люди на подходе, оружие тоже.

— Немцы не дают терпеть. Придется дивизию двинуть к фронту, поставить на угрожаемом участке у поворота дороги за озерами. Пусть побудет во втором эшелоне, потребуется — двинем в контратаку. Третий полк продолжим формировать и потом отправим следом.

После этого Панин опять позвонил к Головко.

— Арсений Григорьевич, замыслы немцев прояснились. Они захотели взять наши дивизии на Лице в клещи, а после окружения и разгрома двинуться двумя колоннами на восток — одной на Мурманск, второй на Полярное. Мы принимаем все меры, чтобы не допустить прорыва и окружения. Особенно сейчас тяжело на правом фланге у Вещезерского. На Короткова навалилось не менее двух полков. Вслед за танками сегодня на прорыв бросили эсэсовцев. Но ваши моряки хорошо дали им по зубам и отбросили далеко назад.

— Позволь мне отметить на карте обстановку на ночь,— попросил Головко.

— Сейчас ночное затишье,— ответил Панин,— я распорядился оперативному отделу сообщить ситуацию твоим, но утром, как только артиллерия сможет стрелять прицельно, несомненно они возобновят нажим. А если еще погода улучшится, то опять будут бомбить и обстреливать с самолетов.

— Я отдам приказания нашим истребителям,— пообещал Головко.

— Мы с Максимом Ивановичем решили двинуть к фронту Полярную дивизию. Полковнику Коломийцу отданы необходимые приказания. Поставим на стыке Никишина и Вещезерского, перекроем дорогу на Мишуков. Но надо усилить второй эшелон и в направлении Ура-губы, предотвратить прорыв на Полярное.

— А что туда поставить? — спросил Головко.
— Мои резервы на исходе. Ставь твои.
— Выдвину туда бригаду морской пехоты. Она прибыла в полном составе, вооружена неплохо.[...]

К вечеру 8-го сентября обе стороны — и наступающие и отражающие наступление — утихомирились. День, полный острых схваток в разных местах и на широком — до шести километров — участке той и другой дивизий вымотал противников. Как только сгустилась вечерняя темень, первыми затихли немцы, вперед больше не порывались. Опоясавшись дозорами, которые время от времени постреливали в небо осветительными ракетами да для острастки тарахтели очередями туда, откуда, им казалось, могли подобраться русские, батальоны и полки егерей и эсэсовцев очухивались от дневных потрясений. Команды санитаров и похоронщики бродили между позициями, выискивали и собирали раненых и убитых, перетаскивали их через боевые порядки, переправляли за Лицу. Таскать пришлось всю ночь, да и то всех не собрали, не вынесли.

В полку Короткова люди тоже выбились из сил до изнеможения. 3-й батальон был почти обескровлен. Бойцам надо было дать поспать, набраться сил. На голых камнях, избитые, измотанные, мокрые, даже не подкрепившись как следует, лишь изжевав какой-нибудь залежавшийся в вещмешке сухарь, они, сморенные усталостью, провалились в глубокий сон.

Как ни тягостен был день, командирский сон короче солдатского. И командиры всех степеней — от батальонного до командарма — подводили итоги дня, подсчитывали свои и чужие потери, оценивали себя и неприятеля, искали разгадку завтрашним замыслам немцев.

Что егери снова будут наступать, постараются развить сегодняшний успех, глубокую вмятину в обороне, доходившую почти до артиллерийских позиций дивизии, захотят расширить до большой прорехи — в этом не сомневались ни в полках, ни в дивизии, ни в армии. Беспокоило, какой силы удар они нанесут, добавят ли войск на фланг, не выберут ли для нового удара и прорыва какой-то другой участок, будет ли стрелять вражеская артиллерия, сколь сильно и куда, какая будет погода, позволит ли она летать самолетам, полезут ли снова танки... Таких вопросов возникало перед командирами без счета. Разгадать эти загадки и старались на командных пунктах в ту ночь.

Не было ясности, что делается в ротах, во взводах, И связисты ползали в темноте по сопкам и низинам, сращивали обрывы, тянули новые провода, давали командирам связь, собирали сведения.

Командарм уже за полночь говорил сперва с Вещезерским, а потом и с Никишиным.

— Вам надо вытягиваться к флангам, усиливать их. За ночь приблизьте полк Шпилева к месту вклинения врага, поставьте его на стыке полков Худалова и Короткова, ближе к Короткову, перед вашими артиллерийскими позициями.

Панин заставил Вещезерского отметить на карте, где следовало бы расставить резервный полк.
— А если утром они пойдут в другом месте, нацелятся на Худалова? — спрашивал комдив.

— Это почти невероятно. Они станут пробиваться вперед и будут расширять брешь. А к Худалову им надо начинать все сначала. Да и лезть придется в лоб на крутые высоты, которые Худалов — они это осознают — основательно укрепил и так просто не отдаст.
— Это я понимаю. Нынешнюю ударную группировку они за ночь не успеют переместить к Худалову. Но если они туда бросят резервы? Вы нас ориентировали, что у них на подходе новая дивизия.

— Пока нет сведений, что она прибыла к фронту. Скорее всего, где-то на марше. Поэтому я считаю, что ты можешь даже взять у Худалова один батальон и пододвинуть его севернее Дикого озера, чтобы в любой момент подбросить либо к Шпилеву, либо к Короткову.

— Помогите вашими резервами. У Короткова большие потери, мне их нечем быстро восполнить,— просил Вещезерский.
— Этого не обещаю. Обходись своим. Подтянем разведывательный мотобатальон, держи возле себя на критический момент. Пополнения поступят к морякам, в батальон Симоненко.

— Да, моряков надо пополнить,— сказал комдив, он был доволен их контратакой.— Сегодня они крепко схлестнулись с эсэсовцами, отогнали их чуть не до залива. Но и морякам досталось нелегко.

— Если утром снова полезут там же, увидят заслон, а не голый фланг, это поубавит у них нахрапу,— обнадеживал командарм.
— Не пробьются они ко мне вбок от Никишина? — спросил Вещезерский.

— Не пустим. Его я как следует подкреплю. Если они вырвутся на развилку дорог, поставят нас в труднейшее положение. Надо заткнуть перешейки на пути к дороге. Оставшееся боеспособное ядро у Короткова сведи в один батальон.
— На Приозерной от его полка осталась всего горстка. Утром они не выдержат напора. Я приказал отвести их с высоты, оставить Приозерную. Для шума двину туда один взвод разведчиков,— докладывал Вещезерский свой замысел.
— Что ж, тебе виднее. Хотя без боя оставлять ни одну высоту не следует. Если и выбьют, надо обратно отвоевать. Как с боеприпасами?

— Снарядов и для пушек и для гаубиц мало. За день расстреляли по наступающим, по танкам да по немецким батареям. За ночь переброшу из полка Худалова. Прошу приказать, чтобы к нам ночью отгрузили.
— Побольше выдержки. Не торопитесь пускать в дело резерв, пока не убедитесь, что немцы поворачивают на юг. Бейте их во фланг, толкайте на Шпилева, подводите под огонь ваших орудий. Перед Каменистой хорошая долина ручья. Неплохо бы туда их загнать,— подсказывал Панин.

— Бог не выдаст, свинья не съест. Удержались сегодня, не отступим и завтра,— заверил Вещезерский.
— Выделите корректировщиков. Головко посылает в Лицу корабли, будут поддерживать ваш фланг, думаю, лучше всего дать им участок севернее Каменистой, к губе Нерпичьей. Это будет уберегать и от десантов через губу.

Утром первые донесения пришли как раз с этого места. Вчера эту высоту не раз захватывали, потом отходили. На ночь на вершине закрепились две роты флотского батальона. Не успело как следует рассвести, батальон егерей атаковал сопку. Моряки откатились на восточный скат, почти вся высота досталась противнику. Симоненко приказал отбить ее обратно, контратака, хорошо поддержанная минометами, завершилась изгнанием егерей, на высоте опять засели роты флотского отряда.

В разгар боя за эту высоту в долине ручья, примерно в полутора километрах от нее и на таком же удалении от Каменистой, ближе к берегу губы, вылезли из тумана цепи егерей. Вещезерский старался разгадать, куда они выберут направление: на Каменистую, на артиллерийские позиции дивизии, или на юго-восток, в обход Приозерной, на стык с полком Худалова и в тыл ему?

Ни с наблюдательных пунктов артиллерии, ни из полка Короткова ответить определенно какое-то время не могли. Раскрыть вражеский замысел было не легко: перед наступающими вблизи были артиллерийские позиции, цель заманчивая, но враг мог и сразу повернуть вправо, по лощинам у северной оконечности озера Дикого двинуть к триста двадцать второй — к намеченной точке соединения с южным соседом. Места эти ими хожены в июльских боях.

Комдиву докладывали, что лощину пересекают не менее пяти батальонов. Пушечная батарея ударила по колонне, шрапнель решетила ряды егерей. Казалось, они поворачивают на юго-восток.

На КП дивизии еще не могли твердо решиться: наступил ли момент окончательного поворота немцев к югу, наносить ли по ним встречный и фланговый удар? Лишь передавали на батареи, чтобы посыпали наступающих шрапнелью безжалостно. Стоявшие в резерве полк Шпилева и 62-й разведывательный батальон Вещезерский не решался пускать в дело, набирался терпения и выжидал критический момент. Приказал подтянуть к тому участку и батальон из полка Худалова. Короткову и артиллеристам наказывал: «Стоять, не отходить, биться, если потребуется, у орудий. Ни в коем случае не порываться в контратаки. Ждать команды».

Вскоре после полудня просветлело. Появились «юнкерсы», отбомбили Каменистую и артиллерийские позиции. Опять, через сутки, ожила и дала о себе знать неприятельская артиллерия. Ее снаряды тоже рвались на Каменистой. Комдив все еще не мог решиться, выбирал момент для решающей команды, сомнения продолжали терзать его: не рано ли, не погубить бы зря резервы. Наконец донесли, что немцы атаковали Каменистую, но не напористо, атаку без особого труда отбили.

Полковник двинул в контратаку полк Шпилева, 62-й разведывательный батальон и батальон из полка Худалова. Немцы сперва остановились, залегли и пытались занять оборону. Но на них продолжали давить. Шпилев попросил Вещезерского бросить на лежащих егерей снаряды и мины. Под их разрывами немцы стали сползать, не спеша откатываться назад, но не бегом, не быстро, а прикрывая друг друга.

Резкой контратаки не получилось, в бегство немцев не обратили. Но все же километра на два — два с половиной их оттеснили, почти все, что они за день заняли, отняли обратно, закрепились на утренних рубежах. Снова захватили часть сто семьдесят третьей, удержали Каменистую, подошли к Приозерной. До вчерашних позиций, с которых сбит был полк Короткова, оставалось еще километра два. Дойти туда духу не хватило, однако сквозь оборону дивизии немцы не прорвались, вдавились в нее не так уж сильно, а дивизия даже восстановила свой сплошной фронт. Этот день закончился менее тревожно, чем вчерашний.

Вечером, несмотря на перестрелку, красноармейцы подбирали трофеи, особенно теперь уж научились выискивать солдатские книжки и другие документы неприятельских солдат и без задержки переправлять их на командный пункт. Пленных доставляли туда же без промедления. К концу дня у Вещерского составилось довольно полное представление о тех силах, которые втянул сегодня Дитль на участке его дивизии: вся 2-я горно-егерская дивизия, усиленная для прорыва фронта полком СС и танками, и за этот день успеха не добилась.

Более интересные сведения получили от допроса пленных. Вчера в наступление двинули два батальона полка СС. Но моряки отряда Симоненко так их тряханули, что они не только бежали назад, а даже рассеялись по лощинам и сопкам. Особенно долго, вплоть до ночи, разыскивали и собирали разбежавшихся эсэсовцев из третьего батальона. После такого срама в полк приехал сам Дитль. Он и стыдил эсэсовцев за бегство, за самовольное отступление, говорил, что они опозорили присвоенные им громкие имена «Дойчланд», «Фюрер» и «Мертвая голова», взывал к совести, уговаривал не порочить ни его, ни другие части СС, которые считаются надеждой Германии, наконец, за успех прорыва фронта обнадеживал особыми милостями в Мурманске. Стоявшие с опущенными головами эсэсовцы обещали искупить вину и пробиться через позиции русских, выйти на их дорогу. Ни увещевания, ни нажим на совесть, ни обещания наград и утех в Мурманске не помогли эсэсовцам. Вчера их погромили моряки, сегодня бойцы полка Шпилева снова погнали назад и рассеяли. Опять их ночью собирали. Но Дитль больше с ними не встречался.

Вечером, докладывая командарму итоги дня, Вещезерский спросил у Панина:

— Товарищ генерал, а как у Никишина?
— А ты с ним прямых контактов не имеешь?
— За сутки переговорили всего дважды. К вечеру я менял свой КП, связь какое-то время не действовала. Итогов дня не знаю.
— Сегодня там жмут значительно меньше. Это и подозрительно: заставив нас тянуться далеко к флангу, не перебрасывают ли войска на другой участок? Стараемся в этом разобраться. Если у тебя появятся какие-то новые части, немедленно донеси. Вчера выше моста километрах в двух переправился их полк. Но с ним хорошо разделались, выдворили обратно. Сегодня они полезли снова. И опять их выкинули за реку. Но с ним мы раньше не встречались, реку одолевал 388-й пехотный полк, прибыл сюда недавно, во второй половине августа, входит в 214-ю пехотную дивизию. У тебя из нее никто не попадался?— спросил командир дивизии.

— Нет. Впервые слышу этот номер.
— Солдаты говорят, что их полк усилен дивизионом артиллерии и саперами. Якобы остальные полки этой дивизии остались в Норвегии, но не исключено, что они переправлены и сюда. Следите.
— Будем наблюдать,— заверил Вещезерский.
— Появились сведения о батальоне самокатчиков из 199-й пехотной дивизии. Вполне возможно, что это первые эшелоны новых частей. Их в бой бросают, не дожидаясь подтягивания основных сил. А может быть, и берегут силы для развития успеха после прорыва фронта, — высказывал предположения командарм.
— Если это так, то ухо надо держать остро. Вытянут нас в бои по флангам, а потом этими свежими силами ударят по центру. Как же их пропустила разведка?— встревожился Вещезерский.
— Я пока думаю, что эти дивизии в полном составе сюда не дошли. А может, и не пригонят. Скорее всего, у них с резервами не густо, оттого и перебросили этих сюда в экстренном порядке.

Не сумев в первый день наступления охватить левый фланг 14-й дивизии и выйти по Мишуковской дороге к Дикому озеру, командование 3-й горной дивизии, видимо, решило изведать удачи на другом участке и снова бросило через реку 388-й пехотный полк. Но кончилось это для него весьма печально: только за один день он потерял, как потом стало известно, больше четырехсот тридцати солдат и двадцать два офицера. После такой катастрофы его больше в наступление посылать не рисковали, два общипанных батальона свели в один, вернули за Лицу и оставили нести охранную службу на левобережье. Так 95-й полк, принявший боевое крещение в бою с немцами в первый день войны у границы, разделался с этим свежим вражеским полком и показал немцам, сколько же есть пороху в его пороховницах.

Второй день наступления не принес и 3-й егерской дивизии никакого успеха.

На командном пункте 14-й армии ночью, изучив и сопоставив все донесения, посчитали, что первый удар неприятеля выдержали, фронт, несмотря на вмятины, устоял, вражеские клещи окружения не сомкнулись. До утра надо было разгадать дальнейшие планы врага. Из дивизий сообщали, что немцы занимают оборону. Панин не верил, что они откажутся от наступления. Скорее всего, это пауза для подтягивания сил или перемещения войск. И он приказал Вещезерскому повторить утром атаку полком Шпилева и сводным батальоном из полка Короткова, еще отбросить егерей.

— Но вы знаете, товарищ командующий, насколько это трудно моими силами, — отвечал комдив. — Кроме полка Шпилева, мне нечего двинуть в наступление.
— Подтяните с севера гаубичные и пушечные батареи, ударьте по центру группировки. Головко послал в губу эсминцы и сторожевики. Отладьте с ними контакт, покажите флотским корректировщикам цели и нанесите удар одновременно. Вот-вот должен подойти батальон моряков капитана Старовойтова. Поставьте его за Шпилевым, двиньте потом вперед для развития успеха. Возьмите батальон у Худалова, ему удобно ударить егерям во фланг. Этих сил для атаки вполне хватит.

— Сможет ли поддержать нас авиация?— спросил, вместе с тем высказывая просьбу, Вещезерский.
Самолеты заняты в другом месте, вас прикрывать не будут, бомбить войска и тылы Дитля сегодня тоже не станем,— не порадовал Панин.

— Это, конечно, худо. Наступать все же будем, постараемся отбросить их от Каменистой.
После разговора с Вещезерским Панин связался с Рыбачьим, переговорил с Красильниковым.
— Не смогли бы вы сегодня нанести удар на перешейке, поближе к Кутовой?
— Мы об этом думаем и готовимся. Полагаем, это послужит на пользу Никишину и Вещезерскому. Хотели сами просить у вас разрешения.
— Да, это будет ко времени. Немцы давят на Лице, стараются вбить глубокие клинья. Будет у вас удача — поможете соседям.

Утром полк Шпилева первым нанес удар по неприятелю, наступал он от Каменистой по долине ручья прямо на запад, надеясь рассечь 136-й полк егерей, отрезать его от эсэсовцев, а затем, при удаче, выйти к берегу губы и вернуть высоту Прибрежную.

Сводный батальон из полка Короткова и флотский отряд Симоненко держали направление на север. Им было ведено оттеснить эсэсовцев к губе и загнать их в воду. Батальон Солдатова из 58-го полка наносил удар на Приозерную.

С самого начала обе стороны ввязались в ближний бой, несколько раз сходились вплотную, красноармейцы навязывали немцам рукопашные. Наступающие поднимались в атаки, накатывались на позиции егерей, но наступление шло вразнобой. Егери тоже не только отходить, но и обороняться не собирались. Они надеялись в этот день слова продвинуться вперед. Редко так бывает — наступали обе стороны.

После полудня Вещезерский вынужден был отдать приказ прекратить атаки. Немцы вечером еще раз попытались атаковать, но безуспешно. За весь день те и другие ничуть не продвинулись вперед, ночь застала каждого там же, где они встретили утро.
В верхнем течении реки, на участке 14-й дивизии, немцы собирались выйти на узел дорог на второй день наступления. Но их задержали на перешейке озер Куыркярви — Серповидное. Им стало даже не до наступления, лишь бы удержаться на плацдарме.

11-го с утра немцы опять перенесли удар на свой левый фланг, артиллерия обрушилась на Каменистую. Ее бомбили «юнкерсы». Потом атаковали егери, они заняли ее почти всю, только на нижней части южного склона держались бойцы Короткова. Коротков вынужден был со связистами покинуть командный пункт и перейти на другое место. Атаку отражали бойцы охраны командного пункта. Передовые дозоры егерей обошли артиллерийские позиции и оказались на Лопаткинской дороге. Ситуация снова стала критической. Заняв Каменистую, немцы начали поворачивать к югу.

После неоднократных разговоров с командармом, левым соседом и штабами полков Вещезерский, несмотря на неудачу позавчерашней контратаки и вчерашнюю потерю Каменистой, все же собрался утром перехватить инициативу, атаковать первым, отвоевать Каменистую, не пускать егерей к позициям артиллерии и отогнать их от Лопаткинской дороги.

За ночь подтянули артиллерию, подвезли снаряды, согласовали цели для обстрела корабельной артиллерией, отработали время для бомбардировщиков. Отвоевывать высоту приказали батальону из полка Худалова, батальону из полка Короткова и батальону моряков Старовойтова.

Утром Каменистую основательно обработала сначала авиация, а затем корабельная и дивизионная артиллерия. За несколько дней эту высоту так исколотили бомбами, снарядами и минами, что гранит почернел, мох и кустарник выгорели, камень как бы обуглился. Как писал потом Старовойтов члену Военного совета Николаеву, от дыма, смрада, гари все заволокло непроглядным облаком, трудно было различить очертания горы и берега озера. После этого батальоны атаковали высоту, овладели ею почти полностью: северо-восточный скат взял батальон моряков, западные скаты — бойцы из батальона Солдатова, лишь бойцам Короткова не удалось продвинуться вперед, огонь неприятеля удержал их внизу.

Однако вскоре после полудня, отбомбив гору несколькими налетами пикировщиков по двадцать — двадцать пять машин, егери снова отбили Каменистую. Они все упорнее пробивались к югу и к вечеру заняли большую часть соседней высоты Огурец. На удержание этого рубежа бросили танкетки, бронеавтомобили, весь батальон Солдатова, разведчиков. И все же немцы прорвались на огневые позиции гаубичной батареи. В схватке с врагом артиллеристы не сдались, в живых почти никого не осталось. До новой дороги на Ура-губу егерям было рукой подать — около двух километров. Фронт дивизии держался на последнем пределе.

До цели, до высоты триста двадцать второй, где намечалось соединиться с 3-й дивизией, оставалось всего километров пять уже по восточному берегу Дикого озера. Нависла угроза и новому командному пункту дивизии.

Требовался еще нажим, последний рывок, и кольцо окружения могло сомкнуться. Нужны были свежие силы, подкрепления. Их ждали буквально с часу на час, они шли морем.

В книге Зимке по этому случаю записано следующее:

«Горнострелковый корпус продолжал свои действия, однако события, которые развивались на этом участке в целом, уже предрешили исход. После потери двух транспортов у побережья северной Норвегии 12 и 13 сентября 1941 года командование армии «Норвегия» узнало, что всякое движение кораблей восточное Нордкапа было приостановлено из-за противодействия противника».

Но о том, что к немцам резервы не подойдут, не знали еще ни Панин, ни Вещезерский, ни Никишин. Они понимали, что столь далеко вклинившихся в оборону дивизии немцев — а они от берега реки оторвались километров на восемь — надо отбросить назад своими силами, а еще лучше — отрубить и уничтожить в этих горах вдали от реки.

В ночную атаку бросили батальон Солдатова и разведбатальон, егерей и эсэсовцев оттеснили обратно, снова приблизились к Каменистой, отбили потерянную днем гаубичную батарею, захватили много пленных. Почувствовали себя на этом участке немножко поувереннее, рубеж проходил по гряде Огурца до Каменистой, хотя до реки, куда следовало выбить егерей, было еще далеко.

Командарм приказал Вещезерскому пока атаки прекратить, закрепиться на этом рубеже и занять стойкую оборону.

Если на северном фланге наступила передышка и немцы, получившие крепкий удар ночью, контратаковать с утра больше не пытались, то на южном участке, в полосе 14-й дивизии, сидение за перешейком озер закончилось. Туда подошли подкрепления, солдаты даже в рюкзаках несли боеприпасы к орудиям, и немцы возобновили наступление.

14-го сентября утром немецкие орудия долго обстреливали, а «юнкерсы» бомбардировали перешеек озер Куыркярви и Серповидное. Следом в наступление двинулись четыре батальона. Они пробили брешь через перешеек. Оборона полка Шикиты была сильно растянута, ее прорвали и вышли на Мишуковскую дорогу. Командный пункт 14-й дивизии, артиллерийские позиции, тылы, все хозяйство пришлось поспешно перемещать по новой, Ура-губской дороге к северу, к высоте триста двадцать второй, на сближение с дивизией Вещезерского. Но у этой же высоты собирались сомкнуть свои клещи немцы.

Севернее озера Куыркярви, на стыке дорог, снова пришлось отбиваться от наседавших егерей артиллеристам 6-й батареи. Но бойцы дрались, не щадя себя, и не пропустили фашистов на Ура-губскую дорогу.

Этот участок оставался самым тревожным, тут затаилась главная опасность соединения немецких групп.

Командованию армии ничего не оставалось, как бросить сюда дивизию народного ополчения, названную Полярной.

Непродолжительная однодневная пауза в полосе дивизии Вещезерского после потери немцами высоты Огурец завершилась непредвиденным оборотом. На командном пункте Вещезерского все еще продолжали считать, что немцы снова будут биться за эту высоту, а от нее удобными лощинами севернее озера Дикого пойдут на соединение с 3-й дивизией. На пути держали батальон Солдатова, поблизости стояли и полк Шпилева и батальон моряков Старовойтова. Не без оснований полагали, что проход этот неплохо закупорен.

Полк Худалова сидел на тех двух самых больших высотах возле озер Дикого и Круглого, которые отбил у врага еще в июльских боях. На участке всю эту неделю немцы не активничали. Заняв Огурец, они нависали на фланг Худалову, а при еще некотором продвижении на юг, к лощине, угрожали и его тылу. Но проходил день за днем, и тут все шло относительно спокойно.

Утром 15-го — в четыре часа — под прикрытием дымовой завесы и при поддержке артиллерии немцы навалились на позиции полка с северо-востока, почти оттуда же, откуда сам Худалов в июльских боях брал эти высоты. Штурмовали три батальона. К полудню егери заняли одну высоту, а к вечеру — большую часть триста четырнадцатой.

Полк отступил, высоты потерял. И хотя линия фронта выровнялась, но отход на три-четыре километра, а главное — потеря таких высот, с которых все низовье Лицы как на ладони, дал немцам существенный выигрыш. Им оставалось совсем немного для рывка, чтобы выйти на Ура-губскую дорогу и с этой, западной стороны. Опасность окружения еще не висела неотвратимо, но дивизию могли расчленить на две части, оборону ее прорвать на всю глубину. Потеря этих очень важных высот резко меняла положение в пользу немцев.

Дорогой ценой они были взяты в июле. Много солдатских сил затрачено, чтобы их укрепить и удержать. Они ключевые во всей системе обороны на правобережье. И утратить их всего за один день — хотя против двух батальонов и наступало четыре — было не только тяжкой потерей, но она еще раз заставила думать, что и на относительно спокойных участках ухо надо держать востро.
Чтобы вернуть эти высоты, снова владеть с них округой, пришлось потом пролить много крови.

На южном фланге, в полосе 14-й дивизии, егери как уцепились за Мишуковскую дорогу, так и не оставляли ее, пытались по ней проникнуть на север и на Ура-губскую, но безуспешно. Хотя они продвинуться серьезно не могли, но опасность ничуть не снижалась. Их надо было непременно отбросить, чтобы не сошлись с северной группировкой.

На подмогу двум полкам дивизии Никишина в этот до крайнего предела напряженный день подошла Полярная дивизия. Она с ходу нанесла удар по 138-му полку егерей, отбросила его от дороги, с большими потерями понудила отойти назад.

Мишуковскую дорогу от егерей очистили, опасность, что две группировки немцев соединятся, миновала. Разрыв между ними расширился до пятнадцати километров. Под ударами 14-й и Полярной дивизий егери отошли за озера Куыркярви и Серповидное, а затем их отбросили и за реку.

В эти дни, хотя немцы и захватили две высоты у полка Худалова, стало чувствоваться, что напор их слабеет. Пошла вторая неделя, как горный корпус ввязался в наступление, но фронт не прорвали, до окружения дивизий почти так же далеко, как и в начале наступления.

На командных пунктах Никишина и Вещезерского все чаще стали поговаривать, что немцы выдыхаются, активность не та.

— Летом столько пленных не брали, а теперь захватываем с первого дня.
— Сдаются в ближнем бою, в атаке руки поднимают.
— Даже без боя сдаются, несколько человек явились в плен добровольно, говорят, не хотим больше воевать, изверились в победе.
— А какие стали письма домой писать? Жалуются на судьбу, на трудности, сокрушаются о потерях. На высоте триста четырнадцатой в сумке солдата нашли дневничок, в нем уж очень красноречивая запись: «Германия обманула себя и нас походом на Россию. Мы все верили своей родине, своему правительству... Но как только нас обманули, бесконечные страдания и лишения заставляют нас о многом думать. Но поздно. Матери будут оплакивать своих сыновей, жены своих мужей. Родина, ты не увидишь больше своих сыновей. Истекая кровью, мы проклинаем тот час, когда нога наша ступила па эту дикую землю. Прощай, родина обманутых сыновей, гибель которых ожидает каждый час и минута».

— Верно пишет, в мозгах у него прозрение наступило.
— Когда бьют — рассудок злее думает.
— Хватит побольше металла — еще лучше заворочает мозгами.
— Отогнать бы их за Лицу — им бы хуже, и нам бы лучше.

Советскую границу горный корпус перешел, имея шестьдесят пять тысяч человек. Кроме обычных маршевых подкреплений на восполнение убыли — таких пополнений он получил шесть с половиной тысяч человек, — в ходе боев ему были приданы 388-й усиленный пехотный полк, 9-й пехотный полк СС, 14-й финский пехотный полк, 233-й самокатный пехотный дивизион, два пулеметных батальона. Корпус имел весьма сильное артиллерийское обеспечение — тридцать артиллерийских батарей калибром 105 мм и выше, кроме того, полковую артиллерию и минометы.

Для доставки военного имущества было девять тысяч лошадей, в их числе большинство вьючных, приспособленных к горным условиям, батальоны горных носильщиков, автотранспортные колонны, дорожно-строительные отряды трудовой повинности.
В докладе Иодлю Дитль доносил, что за осеннее, сентябрьское наступление его корпус потерял без малого тысячу человек убитыми, около трех с половиной тысяч ранеными, свыше двухсот человек пропало без вести.

С момента же вступления на советскую территорию в Заполярье в корпусе погибло свыше двух тысяч двухсот человек, более семи тысяч восьмисот ранено и более четырехсот двадцати пропало без вести. Если Дитль даже и приуменьшил свои потери — убыль свыше одиннадцати тысяч человек из боевого ядра корпуса, — ясно, сколь дорого стоили им тридцать километров советской территории от границы до рубежа на реке Западная Лица.

Дитль не набрался духу написать о том, что 139-й горноегерский полк, в который влились остатки всех остальных частей дивизии, после провала сентябрьского наступления десять дней хоронил убитых, доставляя их на корпусное кладбище под Петсамо.

Дитль жаловался Иодлю, что для ведения столь изнуряющих боев у него постоянно не хватает сил. Он вменял в вину командованию военно-морского флота, что оно оказалось не в состоянии изменить положение дел к лучшему. По его мнению, полная блокада морского пути у северных берегов Норвегии заставляет горный корпус прекратить боевые операции. Справедливо отдавая должное советским морякам, Дитль в то же время стремился переложить свою вину, неудачи своих войск на адмиралов Бема и Шенка, на флот Германии.

Кампания была рассчитана на короткий срок, всего на одно лето. И она оказалась предприятием безнадежным. Несмотря на бесчисленные жертвы, горный корпус успеха не добился. Так оценивал свои результаты противник.

Еще более прямо и без обиняков об этом печальном итоге написал генерал Хёлтер, впоследствии попавший служить в этот горный корпус:

«Однако в результате этой операции немецким и финским войскам удалось лишь вернуть назад занятые русскими пограничные области. Таков был жалкий результат кампании, которая ставила перед собой столь высокую цель, как лишение Советского Союза важнейшей, кратчайшей, функционирующей круглый год артерии заокеанского импорта».
Признания весьма красноречивые. И справедливые.

И поскольку я не раз ссылался на зарубежных авторов, позволю в заключение еще раз процитировать американского военного историка Зимке: «В противоположность первоначальным представлениям немецкого командования у русских на севере не было посредственных соединений и частей. Ими руководили способные военачальники, они сражались с искусством и большим упорством».
Отличная аттестация.

Третье, осеннее наступление немцев на Лице для овладения Мурманском выдохлось. Мурманск устоял, удержался, он не подпустил к себе врага. Воины 14-й армии в теснейшем боевом содружестве с Северным флотом, летчиками, жителями Мурманска защитили Заполярье, отстояли эту северную землю, сделали ее неприступной твердыней, сохранили базы Северного флота.

1969-1979 гг.
Москва".

Сообщение отредактировал Dietrich: 16 Октябрь 2011 - 12:06


#59 OFFLINE   Dietrich

Dietrich

    Активный участник Форума

  • Topic Starter
  • Пользователь
  • PipPipPipPipPip
  • 3 471 сообщений
  • 20 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 21:14


Отправлено 10 Октябрь 2011 - 14:12

Чтобы читать текст М. Бабикова, а затем и Г. Вещезерского, и Х. Худалова, необходим "ключ". Дело в том, что одни и те же высоты и озёра они называют по разному, ведя речь об одних и тех же событиях. Связано это с бестолковостью в присвоении местности условных наименований, которая царила в советских штабах и про которую и мы в том числе вели речь неоднократно. Кстати, М.Бабиков пишет о том же, и пишет с досадой. В том, что эти топонимы не увековечены после войны, виноваты сами наши командиры, а точнее сказать, руководство штаба 14-й армии. Это оно должно было поименовать безликую местность раз и навсегда узаконенными названиями, вручив карты тем, кому с ними следовало воевать. К сожалению, наши штабисты бежали в этом вопросе позади уходящего вагона, пустив это дело фактически на самотёк. В результате мы имеем то, что имеем.

Состав дивизий (к сентябрьскому наступлению противника 1941 г.) дан по книге А.Г.Ленского и М.М.Цыбина "Первая сотня" издания 2003 г., С.П-б.:

14-я стрелковая дивизия (Никишин):

95-й стрелковый полк (Чернов);
135-й стрелковый полк (Пашковский);
325-й стрелковый полк (Шикита);
143-й легкий артиллерийский полк;
241-й гаубичный артиллерийский полк;
35-й отдельный разведывательный батальон;
149-й отдельный противотанковый артиллерийский дивизион;
14-й саперный батальон;
112-й отдельный батальон связи;
82-й автотракторный батальон;
75-й медсанбат;
39-я отдельная рота химзащиты;
285-я полевая хлебопекарня.

52-я стрелковая дивизия (Вещезерский):

58-й стрелковый полк (командир полка – Худалов, командиры батальонов - 1-й сб.- Шаров, 2-й сб. – Солдатов, 3-й сб. – Гринев, Чернецкий);
112-й стрелковый полк (Коротков);
205-й стрелковый полк (Шпилев);
158-й артиллерийский полк;
208-й гаубичный артиллерийский полк;
62-й отдельный разведывательный батальон;
52-й отдельный противотанковый артиллерийский дивизион;
314-й отдельный зенитный дивизион (Никулин);
29-й саперный батальон;
7-й отдельный батальон связи;
61-й автотракторный батальон;
37-й медсанбат;
191-я полевая хлебопекарня.

Топонимы:

1 – высота Прибрежная, Шлем, Fjordberg
2 – высота Приозёрная, Пленная, Sternberg
3 – высота Каменистая, Горелая, высота с горизонталью «200», Gaisberg
4 – высота Скалистая, Zweisteineberg
5 – высота Огурец, Ura-Höhe (Ura-Nord, Ura-Mitte, Ura-Sud)
6 – озеро Дикое, Длинное, Langersee
7 – озеро Круглое, Череп, Rundersee
8 – озеро Сердце, Herzsee
9 – озеро Рыть, Зайчик, Mondsee
10 – высота 173,7, опорный пункт «К 9»

Прикрепленные файлы


Сообщение отредактировал Dietrich: 10 Октябрь 2011 - 14:14


#60 OFFLINE   Thor

Thor

    Активный участник Форума

  • Модератор
  • PipPipPipPipPip
  • 7 577 сообщений
  • 46 тем
    Last Visit 13 Сен 2019 12:47
  • Город:Ленинград-Романов на Мурмане


Отправлено 15 Октябрь 2011 - 18:24

Возвращаясь к типу орудий 6-й батареи-заскочил в краеведческий музей и сфотографировал мобильным "щит от орудия 6-й батареи".Если не брать в расчет,что это вообще может быть щит не с 6-й батареи(так же,как и "нож Руди Мюллера" в музее КСФ),то М30 здесь конечно же и не пахнет.Но что интереснее,и на щит 122 -10/30 мне его тоже наложить полностью не удалось.Просмотрел щиты всех орудий,воевавших на Мурманском направлении,полной аналогии не нашел ни с одним.На фото крупным пданом щиты 122-10/30 и 122-38-М30:

Прикрепленные файлы


Сообщение отредактировал Tor: 15 Октябрь 2011 - 19:17





ratisbons.com
Информационные страницы

Лучший Форум военных коллекционеров